Анна Джолос – Если завтра случится (страница 34)
Никакого выпускного у меня не было.
— Ты давно вернулся в Красоморск? — любопытничает, переминаясь с ноги на ногу.
— Нет, совсем недавно.
— Какие планы? Чем будешь заниматься? Поступишь куда-нибудь или пойдёшь работать? — выдаёт вопросы один за другим. Не успеваю принимать.
— Пока не знаю, — тяну неопределённо.
— Я вот на кондитера поступила. А сейчас, летом, подрабатываю в кафе «Волна». Нам, кстати, парни нужны. Сезон. Сам понимаешь, куропеды понаехали. Рук не хватает.
Официант. Что ж. Мальчик на побегушках — не худший из вариантов. Нехило можно поднять на чаевых, да и голодным никогда не останешься.
— Так чисто стало, — заглядывая за спину, оценивает результат моих трудов. — До тебя тут никто не убирался.
— Брат был в отъезде, — зачем-то защищаю Егора.
— Дань, — понижает голос до полушёпота. Будто кто-то кроме покойников может нас услышать. — А это правда, что Егор был в тюрьме?
— Мне нужно закончить, — возвращаюсь к своему занятию, игнорируя её вопрос.
— Прости, что спросила, — Котова снова оказывается передо мной, находясь по ту сторону оградки. — Просто местные поговаривают всякое, — присаживается на корточки и щурится от лучей палящего солнца. — Не знаешь, кому верить.
Продолжаю молчать.
— Полина! — зовёт её женщина.
— Щас иду! — раздражённо кричит в ответ. — Слушай, Дань, а приходи на пристань вечером в субботу. Там все наши собираются: Танька, Митька, Олег, Толик. Они будут очень тебе рады.
Чётко понимаю, что на встречу с одноклассниками не пошёл бы при любых обстоятельствах… Я не виделся с этими людьми восемь лет. Сомневаюсь, что найдутся общие темы для разговора. Порой пропасть достигает таких размеров, что через неё не перебраться.
— Полина!
— Вот ведь достала! — ворчит Котова, шурша пакетом. — Ты голодный? У меня тут пара бутербродов осталась. Поешь, вкусные, — кладёт на стол. — Ну всё, мне пора. Приходи на пристань, Дань. Пока! — спешно прощается.
— Пока.
Смотрю девчонке вслед. Вытираю взмокший лоб. Рядом начинает истошно чирикать присевшая на дерево птица. Поворачиваюсь, и в поле зрения попадают вышеупомянутые бутерброды, запакованные в блестящую фольгу.
Желудок громко урчит, настойчиво призывая развернуть её. Я сдаюсь и, решив поддаться соблазну, делаю небольшой перерыв для того, чтобы подкрепиться.
Последующие часа два провожу за покраской, попутно пытаясь воскресить в памяти воспоминания о школе и далёком детстве, проведённом в Красоморске.
События, лица, имена… Всё как-то подстёрлось, подзабылось. То ли причина в трагедии, внезапно произошедшей с родителями, то ли в том, что после попадания в детский дом моя жизнь разделилась на «до» и «после».
— Ого! Ни хера себе ты даёшь! Такой марафет навёл! — неожиданно появившийся Егор поражённо присвистывает.
Достаю телефон.
Без пятнадцати восемь. Обалдеть.
— Помощь нужна? Я только закончил. Был занят.
— Всё уже сделано, — умываю лицо и шею.
— Братан, — осторожно осматривается. — Завтра ночью едем к нашей принцессе. Затаримся в магазине хавкой. Поторчишь с ней. Покараулишь как в тот раз.
— И долго мне придётся там сидеть? — интересуюсь недовольно.
Говоря откровенно, вообще не представляю, как теперь находиться с Настей в четырёх стенах, ведь вспыхнувшее в её глазах разочарование отозвалось болезненным спазмом в груди.
— Перекантуешься денька три, — слышу наставления Егора. — А я пока всё подготовлю и зафиналим.
Глава 15
До Песчаной Косы мы добираемся только несколько суток спустя. А всё почему… В Красоморске проходит внеочередной рейд, в ходе которого местная ментура с утра до ночи снуёт по городу туда-сюда.
Мы с Егором безвылазно торчим на хате и о том, что произошло, узнаём из выпуска телевизионных новостей.
Короче, кто-то дерзкий решил хайпануть на похищении Зарецкой. Неизвестный позвонил в полицию и заявил о том, что готов выдать координаты местонахождения Насти. Но только при условии, что губер за эту информацию хорошо заплатит.
Признаюсь, в какой-то момент подумалось, что нас срисовали у Маяка или где-то ещё, однако Егор, абсолютно спокойный и уверенный, быстро убедил меня в обратном, ни на секунду не поверив в озвученное.
В общем, если в вкратце, горе-шантажиста накрыли. Правоохранительным органам удалось установить, что подзаработать на истории с похищением решил работник театра. Как я понял, тот белобрысый петух, с которым Настя плясала это своё лебединое озеро.
Тупой олень. Остаётся только догадываться, каким образом он собирался провернуть эту дичь и заполучить деньги.
Ну бред же…
— Вроде никого, поутихло, — смотрю в окно, разглядывая улицы города. Города, в котором родился и провёл первые десять лет своей жизни.
— Не накаркай, — хмуро бросает Егор.
— Слышал, о чём судачили две женщины в супермаркете, на кассе? — всё же поднимаю эту тему.
— И чё?
— А если там что-то серьёзное?
— То мамаше Зарецкой не повезло, — сухо отзывается он, перестраиваясь в соседний ряд.
По ощущениям, ему абсолютно параллельно на тот факт, что жена Зарецкого загремела в больницу.
О себе такого сказать не могу. Чувство вины активно поджирает меня изнутри, ведь в отличие от Егора, я прекрасно понимаю: если бы дочь находилась рядом с матерью, у последней вряд ли обострились бы проблемы со здоровьем.
— Губер разрулит. Забашляет врачам, оклемается жёнушка.
Очень на это надеюсь. Страшно представить, что испытывает мать, у которой украли ребёнка, пусть и вполне себе взрослого.
— На хера ты купил торт? Да ещё и такой дорогой. Денег дофига? — интересуется недовольно.
Ещё там, в магазине, брат посмотрел на меня, как на идиота. Идиот и есть.
— У девчонки завтра день рождения.
— И?
Молчу.
Никак не могу объяснить этот порыв. Да, пожалуй, глупый поступок.
— Считаешь, она оценит? — после паузы выдаёт насмешливо.
— Мы же люди, Егор. Как бы там ни было.
— Люди… Говно у тебя характер, Даня. Чересчур ты человечный и жалостливый. Я-то наивно думал, что детский дом хорошенько тебя закалил, но нет, ты всё прежний.
— Может и Слава Богу, — цежу я сквозь зубы.
— Может, — соглашается он. — Только делу это конкретно мешает.
— Надо оставаться адекватными.
— Адекватными?