Анна Джолос – Дом с черными тюльпанами (страница 89)
Раздаётся выстрел и все мы замираем от нахлынувшего ужаса.
Темно. Нигде нет света. И нет понимания того, что происходит в доме.
— Мне страшно, — Мирослава, спрятавшись за братом плачет.
— Всё будет хорошо, — успокаивает он сестру, крепче сжимая меня в своих объятиях.
— Ничего хорошего уже не будет, — рыдает она.
— Два-девять, приём? Что там у вас?
— Зелёный, — доносится из рации в ответ.
— Отлично. За мной ребята, — тут же обращается к нам представитель правоохранительных органов.
— Наконец-то! — Мирослава бежит к дому первой.
Под ногами скрипит снег. И да, по правде говоря, мы очень замёрзли.
— Заходим, — кивает мужчина, пропуская нас в холл после того, как сам проверяет обстановку.
В ту же минуту загорается свет.
Останавливаемся у стены и растерянно наблюдаем за происходящим.
Повсюду люди с оружием, одетые в спецформу. У противоположной стены отец, Вита и испуганная Мария. На полу лежат сотрудники нанятого Евой ЧОПа. А вскоре появляется и она сама.
Её, агрессивную и неадекватную, выводят под руки из кабинета Эммы.
— Это проникновение в частную собственность! — кричит она громко. — Что вы себе позволяете?
— Вы должны поехать с нами.
— Я хозяйка этого дома! Слышите? ЭТО МОЙ ДОМ! Я НЕМЦОВА! — дёргается, надрывая горло. — Я вас всех за решётку отправлю! ВСЕХ РАБОТЫ ЛИШУ! ОТПУСТИТЕ! УБЕРИТЕ ОТ МЕНЯ РУКИ! — орёт и бьётся в истерике.
— Успокойтесь!
— ЭТО ВСЁ ИЗ-ЗА ТЕБЯ! — проходя мимо, бросает Ева мне в лицо. — ВСЁ ИЗ-ЗА ТЕБЯ! — шипит зло, пока Марат заслоняет меня собой. — ДРЯНЬ МАЛОЛЕТНЯЯ!
— Прекрати оскорблять её!
— ИУДЫ! — а это Ева адресует уже собственным детям. — ЧЁРТОВЫ ПРЕДАТЕЛИ!
— Мам… — Мира начинает плакать ещё сильнее.
— ОТПУСТИЛИ МЕНЯ БЫСТРО! СЕРГЕЙ, СКАЖИ ИМ! ЧЕГО ТЫ СТОИШЬ МОЛЧА СМОТРИШЬ, НИКЧЁМНЫЙ!
— Успокойтесь.
— ДУМАЕШЬ, ТЕБЕ ЧТО-ТО ДОСТАНЕТСЯ? — смеётся она, глядя на меня и качая головой. — НЕ-Е-ЕТ! ТЕБЕ НИЧЕГО НЕ ДОСТАНЕТСЯ! НИ-ЧЕ-ГО! ЗДЕСЬ ВСЁ МОЁ! СЛЫШИТЕ, ВЫ? ОТПУСТИТЕ! УБЕРИТЕ ОТ МЕНЯ РУКИ! Я ХОЗЯЙКА! Я ТУТ ГЛАВНАЯ! ЭТО ВСЁ МОЁ! МОЁ! — повторяет одержимо. — Я ОСТАНУСЬ ЗДЕСЬ! С МОИМИ ДЕНЬГАМИ!
— Вы должны проехать с нами.
— НЕТ! Я НИКУДА НЕ ПОЕДУ! НИКУДА! — сопротивляется пуще прежнего.
— Вызывай бригаду, пока она опять что-нибудь не выкинула.
— ОТПУСТИТЕ МЕНЯ! ПРОЧЬ ИЗ МОЕГО ДОМА! ПРОЧЬ!
Сглотнув, в ужасе наблюдаю за её истерикой.
Марат шокирован поведением матери.
Отвлекает нас от устроенного ею представления сирена, оповещающая о том, что на территорию въехала скорая.
Еву, окончательно слетевшую с катушек, наконец выводят из дома.
Вскоре на пороге появляются врачи. Вита провожает их в комнату Эммы Багратовны, а некоторое время спустя её выносят оттуда на носилках.
— Бабушка… — голос дрожит. По лицу катятся слёзы. Сердце болезненно сжимается, когда вижу, в каком она состоянии.
Бледная. Худая. Восковая статуя. Совсем на себя не похожа…
Бегу на улицу.
Пока фельдшеры разговаривают с отцом, успеваю склониться над ней, стиснуть ледяную ладонь, поцеловать холодную щёку и прошептать:
— Пожалуйста, только не оставляй. Не уходи как мама! Я люблю тебя очень. Ты так мне нужна…
— Девушка, отходим. У нас счёт идёт не минуты. Она едва дышит. Давление очень низкое.
— Простите…
Отпускаю её руку. Послушно отступаю, чтобы не мешать врачам делать свою работу.
— Помогите ей! — отчаянно прошу вслед.
— Мы не волшебники. Сделаем всё, что в наших силах.
Вздыхаю. В груди будто битое стекло.
— Ась…
Марат кутает меня в тёплое одеяло и прижимает спиной к своей груди.
Вокруг суета. Шум.
Охрану выводят из дома.
Отец садится в машину скорой. Двери закрываются. Они уезжают.
Воет сирена, постепенно затихая.
Горько плачет Мира, осевшая на землю.
Какой-то невообразимый ужас творится вокруг, но по-настоящему становится страшно, когда все звуки внезапно стихают.
Пустой двор.
С неба всё также падает снег.
Над домом пролетает, каркая, стая ворон.
— Идём, — отстраняясь, произносит Марат убито.
— Пожалуйста, скажи, что она не умрёт…
*********
Этой же ночью в дом приезжают какие-то люди в форме. Ведут обыск. Допрашивают каждого из нас и в присутствии Виолетты изымают документы из кабинета. Как я понимаю, это свежие бумаги, связанные с махинациями, касающимися имущества и наследства.
Они уезжают только под утро. В доме с чёрными тюльпанами снова становится тихо и пусто. А ещё очень страшно. От той неизвестности, которой веет буквально отовсюду.
Из больницы новостей пока нет, к сожалению.
— Что теперь будет?
Вита, тяжело вздыхая, пожимает плечами и опускается в кресло напротив.