Анна Джолос – Дом с черными тюльпанами (страница 72)
— Ты сегодня не на своей? — занимая место напротив, нахмурившись, уточняю.
— Здесь всё моё, — в очередной раз напоминает Немцова сухо.
— Я к тому, что ты обычно предпочитаешь быть наедине с собой…
— Предпочитаю, — кивает, соглашаясь, — но сегодня пришлось сделать исключение. Разговор к тебе есть.
О, ну понятно. В таком случае ничего хорошего не жди.
Ей кто-то звонит и минут двадцать я тупо жду окончания этой беседы, после чего она возвращает своё внимание к моей скромной персоне.
— Наушники вытащи, будь добр. Что за неуважение?
— Ты только что была занята своим собеседником.
— Теперь ты — мой собеседник, — объявляет командным тоном. — Что с лицом?
— Упал на лёд, — невозмутимо отражаю её пристальный взгляд.
— Вы с Викторовым-младшим случайно не вместе на лёд падали? — выгибает бровь.
— Ну так в одной комнате играем…
— Да-да, я помню. Он приходил вчера вечером к нам в дом, — поясняет, отвечая на мой немой вопрос.
— На черта? Жаловаться на меня, что ли? — сперва не догоняю, а потом вдруг резко другая мысль в голову приходит и бомбить начинает не по-детски. — Погоди, он к Асе приходил? — цежу сквозь зубы и она, сощурившись, хмыкает.
— Лёд, говоришь… Хороши, братья кровные! Из-за девчонки друг друга поубивать готовы!
— Все живы, как выяснилось.
— По поводу живых, — делает паузу, — Глеб, если тебе интересно, приходил насчёт вашего отца.
Почему-то после этих слов начинаю ощущать внутри тревогу.
— Опять операцию сдвинули?
Дату уже дважды отодвигали. Что-то там не нравилось врачам по анализам.
— Чего они ждут, твою мать?
— Мать мою оставь в покое, ради бога! Операция назначена на понедельник.
— Да неужели?!
— Есть одно но и ты должен об этом знать, — опять затихает и зачем-то тянет время.
Раздражает эта её вечная привычка держать грёбаную интригу.
— Говори уже, — требую нетерпеливо.
— Александр может не перенести операцию. Всё слишком серьёзно.
От этих новостей дышать становится тяжело. В груди ломит.
— Викторовы запустили болезнь. Если бы раньше кинулись…
— Пусть сделают так, чтобы перенёс!
— Исход непредсказуемый. Есть определённые нюансы. Врачи — не волшебники.
— Сделай что-нибудь! — прошу, впадая в состояние отчаяния.
— Я тебе тоже не долбаный фокусник, — ворчит в ответ.
— Может надо дать им больше денег?
— Деньги, Марат, в этой жизни решают многое, да не всё.
— Хочешь сказать, он умрёт там? В чужой стране, вдали от родных.
— Вот, собственно, и я к чему веду, — продолжает с бесящим спокойствием, — на вечер воскресенья купим вам билеты. Надо лететь, Марат.
— Дядя Саша не хочет никого видеть.
— Плевать, чего хочет этот дурак! Ты сам себя винить потом будешь. Вы ведь так и не попрощались, насколько мне известно…
Потираю переносицу пальцами, сжимаю и зажмуриваюсь.
Ну как так? Я был уверен в том, что ему помогут. В Швейцарии медицина на высочайшем уровне!
— Отыграешь игру, переваришь новости, соберёшься с духом и полетишь. Так надо.
Киваю и как раз в этот момент машина останавливается у Ледового.
— Почему ты мне раньше не сказала? — предъявляю зло, распахнув глаза. — Ты ведь знала, что Викторов — мой отец!
— Грязные тайны твоей недалёкой матери — не моё поле деятельности. Ей высказывай свои претензии.
— Вы друг друга стоите. Вся семья была в курсе и только я один нет!
— Это всё лирика, мой дорогой. Будь у твоей тетки мозгов побольше, не проболталась бы!
— А что по поводу совести? Не слышала, нет?
— Подожди-ка… То есть ноги, изменяя моему сыну, раздвигала твоя мать, а совесть должна мучить меня? — возмущённо на меня взирает.
— Ладно, всё. Давай закончим этот разговор, — открываю дверь и забираю сумку, чтобы покинуть салон.
Какой бы ни была моя мать, крайне неприятно слушать то, что она говорит.
— Я решаю, когда он будет закончен! — цепляется мёртвой хваткой в мою руку. — Сядь! — отдаёт приказ.
Раздражённо цокаю языком.
— Что ещё? Недостаточно паршивых новостей перед игрой озвучила?
— Рядом с Асей чтобы я тебя не видела больше, — выдаёт неожиданно.
— Чего?
— Того!
— С какой это стати? Мои отношения с ней тебя не касаются.
— Что бы ты не задумал, мальчик, осуществить это тебе не удастся, — изрекает голосом, в котором звенит сталь.
— И о чём ты?
— Я предупреждаю тебя: продолжишь морочить голову девчонке — исполню своё обещание!
— Какое из? — уточняю.
— Лишу наследства и всех привилегий. Не на время. Навсегда.
Усмехнувшись, смотрю ей в глаза.
Госпожа Багратовна верна себе. Манипуляции пошли в ход.