Анна Джолос – Дом с черными тюльпанами (страница 74)
— И кстати, если хочешь знать, первая в мире шайба была квадратной.
— Серьёзно? — искренне удивляется.
— Да. Памятник квадратной шайбе есть в Международном хоккейном зале славы в Канаде.
— А почему в хоккее ворота такие маленькие? Вы же большие!
— Соизмерь с шайбой и они уже не будут казаться тебе таковыми.
— Ну в принципе да, — подумав, соглашается.
— Следующий вопрос? — проходим мимо здания Речного вокзала.
— Какую скорость может развить шайба после удара? Твоя последняя, например, пулей влетела в ворота соперника. Мне показалось, она двигалась очень и очень быстро.
— Тебе не показалось, Ась, — спускаемся по ступенькам на набережную. — Средняя скорость полёта шайбы сто-сто десять километров в час, но это не предел.
— Ничего себе…
— Российский хоккеист Денис Куляш в две тысячи одиннадцатом установил мировой рекорд и попал в Книгу рекордов Гиннеса.
— И какова была скорость?
— Сто семьдесят семь.
— Ого! — изумлённо округляет глаза.
— Но и это не всё. Позднее Бобби Халл разогнал шайбу до отметки сто девяносто три километра в час!
— А если шайба на такой скорости попадёт в кого-нибудь? Можно ведь получить травму?
— Легко.
— Это же больнее, чем удар кулаком в драке?
Смотрю на неё и улыбаюсь.
— Однозначно.
— А если в голову попадёт, шлем убережёт её от удара? — делает глоток горячего кофе.
— Не совсем. Может быть по-разному. От дикого звона в ушах — до сотряса. Был случай, когда шайба сломала хоккеисту челюсть.
— Бр-р-р… Кошмар, — морщится. — Ладно, поехали дальше. М-м-м… Правда, что шайбы замораживают?
— Правда. Эта традиция. Перед каждым хоккейным матчем они замораживаются, чтобы обеспечить безопасность игроков и зрителей. Это делается для того, чтобы предотвратить отскок во время игры.
— Я слышала, что раньше на воротах не было сетки…
— Сетка появилась благодаря энтузиасту-рыбаку Френсису Нель Нону. Он предложил усовершенствовать таким образом ворота для, чтобы не возникало споров: попала в них шайба или нет.
— А каким был самый разгромный счёт за всю историю хоккея?
Любопытная как ребёнок.
— Девяносто два — ноль. Южная Корея — Таиланд. Восемьдесят седьмой год, по-моему.
— Хм…
— Вопросы закончились? — выгибаю бровь.
— Нет. Про зубы ещё есть.
— Про зубы? — смеюсь.
— Да.
— Все хоккеисты их теряют?
— Ага. Статистика неутешительная.
— У тебя такое было?
— Было. В Канаде три года назад.
— Мм… В Канаде…
— Во время тренировки. С каждым хоккеистом это однажды происходит. Вон даже с Овечкиным приключилась такая беда.
— Я видела. Это, кстати, давно случилось, а зуба всё нет…
— Александр сказал, что не будет вставлять зуб до тех пор, пока не уйдет из хоккея.
— А какая команда самая лучшая? Как считаешь?
— На мой взгляд, лучшая команда — это сборная СССР. Выиграть двадцать два чемпионата мира и семь олимпиад — это сильно. Согласна?
Кивает и какое-то время молчит.
Слишком долго. Это озадачивает.
— А-ась… — останавливаясь, тяну многозначительно. — Всё нормально?
— Да.
— А если правду?
Вижу ведь: что-то не так. Будто хочет сказать, но отчего-то не решается.
Глаза опустила. Поглаживает замёрзшими пальцами край стакана.
— Назарова…
Это всегда работает безотказно.
— Ты планируешь возвращаться в Канаду? — выпаливает вдруг, поднимая на меня взгляд: взволнованный и нерешительный.
— Планировал, — отвечаю честно.
В Канаде меня ждёт тренер и команда, но…
— После школы собирался туда, да? — её голос чуть дрожит, но красивое, чуть покрасневшее от холода лицо, не выражает абсолютно никаких эмоций.
— Собирался. Откуда знаешь? — нахмурившись, уточняю.
— Эмма вчера сказала.
— Ну ясно, — ухмыляюсь.
Вот ведь карга противная! Везде успела соли подсыпать.
— Ты замёрзла? — выбрасываю допитый кофе и перевязываю на девчонке шарф.
— Нет. Не замёрзла Давай пройдём в ту сторону. Здесь так красиво, — спешит отвернуться, но ладонь не выдёргивает, когда беру её за руку.
— Идём.
Шагаем медленно вдоль берега, покрытого слоем снега. Сыпет и сыпет третий день подряд. Зима пришла, по ходу.