Анна Джолос – Дом с черными тюльпанами (страница 70)

— Харэ, пацаны.

— Брейк!

Наконец их растаскивают незнакомые старшеклассники.

— Пожалуйста, всё. Не надо, — воспользовавшись этим, встаю между ними и с ужасом смотрю на разбитые лица и испачканный снег.

Там же лежат ни в чём неповинные, но пострадавшие цветы, затоптанные зрителями.

— Полегчало? — сплёвывая, спрашивает у Марата Глеб.

— Ты давно стал таким непонятливым, Викторов?

— А ты давно начал изображать из себя заботливого старшего брата? — вытирая кровь с губы, бросает тот.

— Она мне не сестра, — цедит брюнет сквозь зубы.

— Вот и я о том. Ты ж её ненавидел! Чё за странная реакция?

— Настучать по тупой голове ещё? — Марат через меня наклоняется к нему вперёд. — Не дошло?

— Что конкретно?

— Она…

— Мы уходим! — кричу, намеренно перебивая и не позволяя Немцову озвучить в присутствии всех собравшихся то, что сейчас явно будет лишним и чрезмерно обличающим. — Хватит! Что вы, двое, здесь устроили? Разве можно так? Друзья называется!

— Он первый начал, — по-детски оправдывается Викторов.

— Я предельно ясно всё тебе озвучила, Глеб. Не подходи ко мне, больше, — выпаливаю с раздражением, которое уже просто не в состоянии сдерживать.

Накипело!

— Шухер!

— Там завуч и охранник, — оповещает кто-то из толпы.

— Валим!

Все спешат как можно скорее покинуть территорию школы. Нам тоже оставаться нельзя. Это явно грозит неприятностями.

— Идём, — кашляя, пытаюсь осторожно развернуть Марата, дотронувшись до него, однако парень резко дёргает плечом и, резанув меня взглядом, острым как нож, уходит прочь со двора в гордом одиночестве.

Устало выдохнув, быстро шагаю следом.

— Постой!

Догнать его получается уже за воротами гимназии, но судя по всему, в ожидающую нас машину садиться он не собирается.

— Марат! Подожди! Ну куда ты раздетый?

Он переходит дорогу и абсолютно никак на меня не реагирует.

Чёрт…

— Ась, всё нормально? — кричит мне водитель, опустивший стекло. — Домой едете?

Отрицательно качаю головой.

— А цветы заберёте или тут пусть лежат?

Глава 27. Дурные вести

Марат

Злюсь. Даже больше не на взбесившего меня Викторова, а на Асю.

Вот знал же с самого начала, что эта её просьба не афишировать наши отношения — полная фигня, но зачем-то согласился. О чём теперь жалею.

Будь по моему, стопудово не возникло бы подобной ситуации с Глебом, да и вообще с кем-либо. Со мной никто не стал бы связываться. Даже в свете новостей, касающихся моего родства с Немцовыми. Ведь как бы там ни было, меня бояться и уважают. Все, кроме девушки, в которую я влюблён…

А вот и она.

Вскакивает со скамейки и бежит мне навстречу. Взволнованная, растрёпанная и такая красивая на фоне танцующих пушистых снежинок.

— Марат… — останавливается напротив. В нерешительности поднимает глаза. Они влажные и блестят.

Плакала? В чём причина?

— У тебя кровь, — внимательно разглядывает рассечённую бровь. — Надо обязательно обработать, — тянется к лицу, но я отклоняюсь назад, не позволяя до себя дотронуться.

— Я звонила тебе, — неловко опускает руку и поджимает губы. — Много раз. Зачем же ты выключил телефон? Ощущаю укол совести, но вида не подаю. — Я так переживала всё это время…

— Разрядился, — поясняю коротко, глубже засовывая ледяные руки в карманы.

Потому что вопреки всему, очень хочется обнять свою девчонку. Прижать к себе и не отпускать. Никогда.

— Разрядился. Ясно, — кивает.

— Ты зачем сидишь на улице? Давно болела, да? — выговариваю строго, визуально отмечая красноту щёк и носа.

— Ждала, когда вернёшься. Где ты был? — шагнув вперёд, накидывает мне на плечи одеяло, в которое пару минут назад куталась сама.

— Гулял.

Приехал домой вот только сейчас, в начале одиннадцатого.

— Почему не поехал со мной днём?

Серьёзно? Она ещё спрашивает…

— Хотел побыть один, — цежу сквозь зубы.

Мне однозначно нужно было остыть, чтобы не наломать ещё больше дров.

— Я… Глеб… Он… Мы… — нервничая, запинается через слово. — Я уже говорила ему… Просила не приносить цветы, не писать мне…

— Как ты к нему относишься, Ась? — силой вышибаю из себя этот вопрос.

Стрёмно спрашивать о таком, но пусть лучше напрямую мне скажет.

— Он тебе нравится?

— Марат…

— Или может, не определилась ещё? Выбираешь?

В груди неприятно колет при мысли, что этот выбор будет не в мою пользу.

— Что значит не определилась? — уточняет, нахмурившись.

— Не знаю, — пожимаю плечом. — Типа рассматриваешь варианты.

— По-твоему, я бы стала вести себя таким образом? — в её голосе звучат нотки возмущения.

— Но ведь Викторов именно к тебе заявился с цветами, — напоминаю сухо. — Не к кому-то другому.

— Я эти несчастные цветы не взяла, если ты не заметил.