Анна Джолос – Дом с черными тюльпанами (страница 11)
– Долго будем одуплять полученную информацию? – выгибает бровь идеальной формы.
– Я…
– Сегодняшний день ты проведёшь со мной. У нас грандиозные планы и мы уже почти отстаём от графика, поэтому давай, ноги, что называется, в руки и вперёд в ванную. У тебя три минуты.
Стою на месте, не шелохнувшись, и это явно озадачивает гостью.
– И?
– Почему она не пришла сама?
– Кто? – хмурится.
– Бабушка.
Дина смеётся.
– А ты, я смотрю, умеешь быстро вживаться в роль... Что ж. Полезный навык. Касаемо ответа на вопрос. Первое: у Эммы Багратовны слишком много дел. Прости, но скажу прямо: ей некогда тобой заниматься. У неё каждая минута расписана. Второе: не произноси больше в её адрес оскорбительное слово «бабушка».
– Что же в нём оскорбительного? – искренне не понимаю. – И как же тогда, простите, к ней обращаются её внуки?
– По имени-отчеству.
– Серьёзно?
– Серьёзно. Не надо закатывать глаза. Одевайся и иди в ванную. Мы опаздываем, – бросает на кровать брюки и блузку.
– А где моё платье? – напрягаюсь, когда не нахожу его там, где оставляла.
– В мусорке, естественно. Эмма Багратовна велела в срочном порядке от него избавиться.
– Где-где?
Ушам своим не верю.
– Там, – раздражённо цокает языком Дина, пальцем задавая направление.
Бегу к декоративной корзине, стоящей справа от двери.
Лезу туда.
Достаю платье. Точнее то, что от него осталось после встречи с ножницами.
– Зачем же вы это сделали? – растерянно смотрю на изрезанные лохмотья.
– Затем, что нельзя позорить уважаемую и известную семью. Теперь ты одна из них и должна выглядеть соответствующе.
– Вы безнадёжно испортили его!
До слёз расстраиваюсь.
– Так. Время на утренние процедуры вышло, – она бросает взгляд на часы. – У тебя минута, чтобы одеться.
Злость берёт.
Да что они о себе возомнили?
– Я не буду.
– Что значит не буду?
– То и значит, прямо так пойду! В белом халате! Вот это повод для заголовков, да? Журналисты решат, что Немцовы забрали меня прямиком из дурдома.
Ныряю в кеды и уверенно шагаю к двери.
– Рехнулась, Назарова? – слышу уже тогда, когда выхожу за пределы комнаты. – А ну вернись, дурочка!
– Вы сказали, мы опаздываем, – нараспев кричу.
– Стой!
Оглядываюсь.
Дина бежит за мной с вешалкой в руках и едва не растягивается на лестнице, чудом удержавшись на своих высоченных каблуках.
– АСЯ! – кричит вдогонку, пока я стремительно пересекаю пустой холл. – Да подожди ты! Нельзя в таком виде!
Но я уже на улице.
Водитель, ожидающий нас возле дорогого чёрного авто, встречает меня открытой дверью и удивлённым взглядом.
– Спасибо, – запрыгиваю в салон.
– Что за финты, Назарова! – туда же разъярённой фурией врывается Дина. – Ты обалдела? Это что за поведение?
Молчу, уставившись в окно.
– Ты ведь почти что взрослый человек!
– Пока ещё не взрослый.
– Я тебе не нянька! – возмущается сердито. – Гоняться за тобой не собираюсь!
– Так и не гнались бы.
Она устало вздыхает.
– Поехали, Вань, – обращается к водителю и тот, кивнув ей в ответ, трогается с места.
Дине кто-то звонит и она принимается раздавать указания.
Я таращусь в окно.
Сейчас мы проезжаем мимо клумб с тюльпанами и я снова обращаю внимание на их необычный цвет.
Никогда таких тёмных не видела. Да ещё и в таком огромном количестве.
– Оптическая иллюзия, – произносит помощница Немцовой, завершившая свой короткий разговор по телефону.
– Что?
– Я про тюльпаны, – поясняет блондинка. – На самом деле они не чёрные, а темно-фиолетовые и бордовые. Этот уникальный сорт был получен в результате мутаций и селекции.
– Мне это неинтересно, – бросаю нарочито равнодушно.
Хмыкает.
– Всем интересно, а тебе нет?
– Я не все, – снова отворачиваюсь к окну.
По ту сторону уже мелькают высокие заборы, разделённые пышными рядами сосен.
– Если оценивать платье честно и обоснованно: оно откровенно ужасное. Качество, крой, расцветка. Дешёвая тряпка.
– Эта, как вы выразились, дешёвая тряпка была дорога девочке из детдома!