Анна Джолос – Девочка-лёд (страница 6)
– Без мёда, по ходу, останутся, – плоско шутит Бондаренко, который и сам не блещет знаниями в области математики.
В класс заглядывает завуч. Просит Элеонору выйти. Я в задумчивости пожёвываю нижнюю губу и беспомощно смотрю на таблицу. Ну а дальше-то как?
– Лисицыну Пятачок и Пух озадачили не по-детски, – комментирует Беркутов.
По классу прокатываются смешки. Я записываю решение, стиснув зубы.
Достал меня.
Старательно считаю. Ну вот… получается вроде.
– Когда они едят мёд вместе, производительность одного и второго складываются, олень ты лесной…
Я чувствую, что снова подкатывает злость. Ему обязательно делать это? Унижать меня при всех?
Произвожу расчёты, игнорируя очередную колкость до тех пор, пока в спину не прилетает что-то.
– Алён, Абрамов… – пищит Харитонова.
– Погоди, – отмахиваюсь, погруженная в решение треклятой задачи.
Плевать. Сейчас я досчитаю…
– Тааак, Алёна, ну что там у нас получилось? – зычно интересуется Элеонора, возвращаясь к своему месту. – У тебя выпало что-то, подними.
Нехотя отвлекаюсь, чтобы мельком взглянуть на пол. В ужасе смотрю на лежащий у моих ног предмет. Совершенно точно краснею и теряюсь. Пока Элеонора проверяет решение, я лихорадочно соображаю, что делать. Поднять – означает признать, что эти штуки в фольге мои. Господи… нет. Лицо огнём полыхает.
– Хорошо, но слишком долго и муторно, – своеобразно хвалит математичка. – Садись, четыре.
На негнущихся ногах иду к своему месту. Черти притихли. О да, они прекрасно осведомлены о том, что именно лежит там на полу.
– Итак… – хмуро глядя на переглядывающихся учеников, продолжает она, – теперь сделаем задание со звёздочкой, оно…
– Не наступите, изделие пострадает! – театрально хватаясь за сердце, предупреждает её Ян. – Тогда Лисицына до типовой задачи, как и до самого ЕГЭ так и не доберётся! Девять месяцев, все дела…
Волна дичайшего хохота гулко прокатывается по кабинету. Осознав, что он имеет в виду, я заливаюсь алой краской пуще прежнего.
– Что вы…
Весь кошмар в том, что Элеонора, пыхтя, наклоняется и подбирает с пола злосчастные пакетики. Сердце отбивает дробь. Внутренности скручиваются в тугой узел, когда она, покрываясь бордовыми пятнами, растерянно смотрит в мою сторону.
– Алёна! – падает её голос на октаву вниз. – Ты… Я… Встань!
Ошарашенно сверлит меня широко распахнутыми глазами из-под очков с толстой оправой.
– Не моё, – тихо шепчу на глубоком выдохе, не в состоянии произнести это громче.
Стыд густо оседает на щеках. Руки на нервной почве принимаются трястись, и я непроизвольно сжимаю ладони в кулаки.
– Какой… какой срааам! – возмущённо кричит она и трясёт находкой в воздухе, веселя тем самым всех вокруг.
– Я… Это не моё, Элеонора Андреевна, клянусь, кто-то кинул, – запинаясь, в отчаянии объясняю я пожилой женщине.
На её лице застыл первобытный ужас, перемешанный с брезгливостью.
– Да расслабьтесь, Лисицына не забывает о защите, это похвально, – насмешливо произносит Беркутов. – Князев и Аверин, видимо, не в состоянии самостоятельно позаботиться об этом…
Ну всё. Дамбу прорывает. Чека выдернута. Ярость взрывается в груди атомной бомбой.
Я резко вскакиваю со своего места. Отравленная ненавистью кровь стучит по венам. Звенит звонок, но меня сейчас не способно остановить даже начавшееся землетрясение. Беркутов равнодушно вскидывает бровь, наблюдая за моим бешенством. Я хватаю с полки шкафа прошлогоднюю награду, полученную нашим классом по итогам игры КВН, и запускаю в его сторону.
– Лисиииицына! – вопит Элеонора, глядя на дьявола во плоти, вовремя увернувшегося от статуэтки.
– Урод!
В ход идёт всё, что попадается под руку.
– Ненормальная, – потешаясь, смеётся он.
Одноклассники снова шумят и веселятся.
– Алёна! – тяжело дыша, «спешит» ко мне классный руководитель, как раз в тот момент, когда я беру в руки вазу.
– Чтоб ты сдох, исчадье ада! – замахиваюсь, отправляя керамический предмет искусства в Беркутова.
Он наклоняется вправо. Вазу с невозмутимостью, присущей только ему, ловит не растерявшийся Юнусов, который сидит по соседству с демоном.
– Сееели на местаа, 11 «А»! – срываясь на крик, требует Элеонора и закрывает собой дверь в кабинет.
4. Алёна
О безответственности, нравственности и морали Элеонора трубила всю большую перемену, тем самым лишив класс и обеда, и «законного» перерыва на отдых. Представители популяции 11 «А» пыхтели, ворчали об ущемлённых правах и громко бунтовали, но Пельш была непреклонна. Воспитательную беседу пришлось выслушать всем без исключения. И Пилюгину, разглагольствующему о стремительно исчезающих в желудках «бэшек» столовских булочках, и Грановской, демонстративно доставшей профессиональный бокс с косметикой и развернувшей салон красоты на пару с подружкой Ангелиной. И даже Абрамову, который вообще грозился написать на учителя жалобу в Департамент образования.
Элеонора, стойко держа оборону, невозмутимо продолжала неприятный разговор с «почти взрослыми людьми», коими она нас окрестила ещё в прошлом году. В дополнение ко всему объявила о том, что пятничный классный час непременно состоится и будет посвящён теме: «Ранние половые связи и их последствия». Ввиду найденных на её уроке предметов…
Боже!
– Лисицына, всё из-за тебя! – спустя двадцать пять минут качает головой Беркутов, не обращая внимания на Элеонору Андреевну, распинающуюся об отсутствии ценностей у подрастающего поколения.
Краска опять ударяет в лицо. Сжимаю зубы до хруста. Один только его голос заставляет чувствовать всю палитру отрицательных эмоций: бесконтрольную злость, лютую ненависть и безудержный гнев. Это продолжается уже на протяжении двух лет. И становится только хуже. Полагаю, в выпускном классе он решил оторваться на мне в геометрической прогрессии…
Деревянная линейка в моих пальцах трещит и ломается напополам с характерным звуком.
НЕНАВИЖУ ЕГО…
Смешки. Шепотки и язвительные комментарии за спиной становятся всё громче. Разве что ленивый не поучаствовал в обсуждении произошедшего. Да, я сегодня – просто звезда, не иначе… Сперва унизительный денежный букет, а потом и… средства защиты.
Как только звенит звонок, вскакиваю с места и спешно выхожу из кабинета. Дальше по расписанию факультатив. Радует, что хотя бы там я смогу ненадолго выдохнуть и расслабиться. Потому что на седьмом уроке класс расходится по группам. И Дьявол, слава небесам, не в моей!
– Алён! – догоняя меня в коридоре, окликает запыхавшаяся Сашка Харитонова. – Держи, ты забыла.
– Спасибо, – благодарю, принимая увесистый учебник из её рук.
Разворачиваюсь, чтобы уйти, но девчонка вдруг касается моего локтя, останавливая.
– Не расстраивайся, ну… насчёт того, что случилось на математике, – мнётся она. – Я сказала Элеоноре, что те штуки подкинул Абрамов.
– Не важно, Саш, – отмахиваюсь и дёргано пожимаю плечами, ощущая внутри тяжёлый осадок от произошедшего на уроке.
– Ещё как важно! – деловито поправляя очки в черепашьей оправе, запальчиво спорит она.
На губах непроизвольно появляется улыбка. Харитонова – тот ещё правдоруб.
Пока она произносит пламенную речь о том, что наказан должен быть исключительно тот, кто виновен в содеянном, я любуюсь тем, как солнечные лучи играют переливами на её волосах удивительного, насыщенного, ярко-рыжего оттенка. Почти алого. Это выглядит так красиво, что невозможно оторваться.
Александра Харитонова – для меня эдакая тёмная лошадка. Она, как и большинство обучающихся этой престижной гимназии, из состоятельной семьи. Мама владеет сетью салонов красоты, а отец занимает высокую должность в правоохранительных органах. Но при этом Сашке не свойственны такие черты характера, как высокомерие, хвастовство и эгоизм. Эрудированную, добрую и прямолинейную Харитонову нельзя назвать жертвой прямого буллинга, но и центром «золотого общества» Сашка тоже не является. Держится особняком, сколько я её помню… Усердно грызёт гранит науки, защищает себя при надобности и порой острит так, что уши в трубочку сворачиваются. В такие моменты даже главный шут класса, Бондаренко, теряет дар речи и бросает на Коноплю (как он называет её из-за наличия россыпи золотистых веснушек на щеках) восхищённые взгляды.
Одно могу сказать точно: Саша вызывает у меня уважение хотя бы потому, что у неё всегда есть собственное мнение. И да, ей плевать на то, что оно часто не совпадает с точкой зрения большинства.
На факультативе по химии я поглощена разбором типовых заданий формата ЕГЭ. С энтузиазмом впитываю всё, что пытается вложить в нас Настасья Сергеевна, улыбчивая, располагающая к себе и пока ещё неравнодушная к своей непростой профессии.
Её уроки разнообразны, информативны и полезны. Поэтому издевательства над молодой учительницей, были совсем недолго. Стать учениками Агриппины Михалны, престарелой, недовольно каркающей вороны, никто не хотел…
Всё хорошее быстро заканчивается. Сорок пять минут активной работы пролетают незаметно. Получив очередную похвалу от Настасьи Сергеевны, нехотя плетусь в сторону спортивного зала. Наказание… Хотелось бы забыть, но разве могу я ослушаться Петра Алексеевича? Он мне подобного трусливого поведения ни за что не простит.
За поворотом длинный пустой коридор. И я, завернув за угол, с неудовольствием отмечаю знакомую фигуру, движущуюся прямо навстречу. Грррр! Все рецепторы сразу моментально улавливают приближение врага. Беркутов собственной персоной явно направляется туда же, куда и я. Уверенная походка, руки в карманах модных брюк и насмешливый взгляд.