Анна Джейн – Разреши любить. Позволь мне быть рядом. Книга 2 (страница 18)

Во время ужина Вальзер первым взял слово и, поднявшись, поблагодарил Игната за спасение дочери. Его речь не была ни высокопарной, ни лишенной искренности. Он говорил открыто, от всей души. Игнат понимал, что цена его слов немыслимо высока, такой человек юлить не станет. Алекса слегка коснулась его руки, давая понять, что это расположение можно использовать в своих интересах, но Игнат проигнорировал ее жест. Он сделал свой выбор, он будет бороться за Владу— вместе с Вальзером или один против всех.

Когда Вальзер захотел отблагодарить Игната, в бездонных, как омут, глазах Влады промелькнули страх и боль. Но в то же время Игнат прочитал в них непоколебимую уверенность. Делая вид, что поправляет волосы, она едва заметно покачала головой, давая знак, что нужно отказаться от предложения ее отца. Как и в их прошлую встречу, Влада пыталась удержать его от общих дел с Вальзером, будто хотела уберечь от какой-то опасности. Игнат же мысленно повторял: «Не бойся. Положись на меня, я все сделаю правильно». Он бы многое отдал, чтобы она могла прочитать его мысли, но вместо этого Влада решила поспорить с отцом при всех. Ее слова прозвучали высокомерно и капризно, и, если бы не ее взгляд, Игнат решил бы, что вызывает у нее отвращение. Но он знал правду: ее тянуло к нему, как бы она ни пыталась это скрыть. И попытки защитить его лишь усиливали чувство нежности. Когда Вальзер позвал дочь на личный разговор, Игнат напрягся, опасаясь, что тот может проявить жесткость. Его беспокойство заметила Мэри.

— Не волнуйтесь, Илья слишком мягок с дочерью, поэтому Влада позволяет себе лишнее. Точная копия папочки, знает, где может надавить, — с улыбкой заметила она.

Веселый тон Мэри несколько успокоил Игната. Алекса подхватила разговор:

— Мой отец тоже всегда меня балует. Мне кажется, отцы любят дочерей больше всех.

Мэри на этих словах сделала большой глоток вина и даже слегка поперхнулась. Игнат же не согласился:

— Мой отец любил нас с сестрой одинаково, — твердо произнес он, вспоминая, с каким теплом отец всегда относился к Катюше, как ни разу не называл ее чужой.

Когда Игнат узнал семейную тайну, что отец Кате не родной, он понял: настоящая любовь определяется не по крови, она рождается сплетением взаимных чувств.

— Извини, я не так выразилась. — Алекса попыталась яснее донести свою мысль, но Игнат заметил, как ее взгляд то и дело скользит по Мэри, словно оценивая реакцию. — Конечно, отцы, особенно такие замечательные, как Константин, одинаково любят своих детей. Но те, у кого только одна дочь, относятся к ней с особой заботой. Именно поэтому Илья Васильевич пригласил нас в свой дом. Уверена, для Влады он сделает все. Гораздо больше, чем для кого-то другого.

Мэри залпом осушила бокал и, не дожидавшись помощника, обслуживавшего гостей, налила в него еще вина. Далее развивать эту тему не стали и разговор плавно перешел в другое русло.

Алекса обратила внимание на украшение Мэри и поинтересовалась, из какого оно ювелирного дома. Затем перешли к обсуждению моды и прочих женских штучек, которые Игната совершенно не интересовали. Погруженный в свои мысли, он ждал возвращения Влады и Вальзера. Их отсутствие оказалось недолгим. Когда они вернулись, Игната успокоило выражение лица хозяина дома. Вальзер был сдержан и, похоже, удовлетворен. Влада тоже выглядела увереннее, и голос у нее стал мягче, пропали бунтарские нотки, и как будто появилось какое-то умиротворение. Игнату пришлось бороться с нарастающей тоской — тоской по Ярославе. Голос Влады напоминал ему давно забытый голос его девочки. Он выпустил бокал из рук, сжав кулаки так сильно, что побелели костяшки. Игнату было бы проще сражаться с кем угодно. Но в борьбе с самим собой неизменно проигрывал, не в силах преодолеть собственную душевную боль.

Ужин продолжился, и Игнат сосредоточился на разговоре с Вальзером, отмечая для себя качества собеседника, которые выдавали в нем сильного бизнесмена. Время от времени он бросал взгляд на Владу, но она оставалась отстраненной, будто мыслями была далеко отсюда.

Наконец, Вальзер пригласил Игната на личную беседу. Этот разговор мог изменить все, перечеркнуть все предыдущие усилия Игната и навсегда отдалить его от Влады. Но Игнат не колебался — он принял решение.

Кабинет Вальзера оказался небольшим и строгим, с одним узким окном в пол и деревянной отделкой в темных тонах. Свет был тусклым, приглушенным, он едва освещал массивный стол, на котором одиноко стояли только лампа и счетчик банкнот. Никаких бумаг, документов и папок. То ли владелец кабинета обладал феноменальной памятью, то ли никому не доверял, предпочитая не оставлять следов, и хранил самое важное в другом месте. Правда, в углу кабинета стоял огромный сейф, явно хранивший тайны хозяина. Подойдя к нему, Вальзер достал небольшую черную коробку и положил ее на край стола перед Игнатом.

— Я решил отблагодарить тебя подарком, достойным твоего поступка, — сказал он, чуть склонив голову. — Я дал тебе свое слово, но хочу, чтобы у тебя было и это.

Игнат открыл коробку и увидел часы известной швейцарской марки — настоящий шедевр часового искусства, прекрасный в своей утонченности и эксклюзивности.

— Благодарю вас, — Игнат достал часы и повертел в руках, — но они слишком дорогие. Я спас Владу не ради награды, а потому что не мог иначе.

— Бери, — твердо ответил Вальзер. — Жизнь моей дочери бесценна, и это лишь малый знак благодарности.

Поблагодарив его еще раз, Игнат вернул часы в коробку и, заняв широкое кожаное кресло напротив Вальзера, приготовился к разговору.

— Для начала я хотел бы послушать тебя, — кивнув, произнес Вальзер, — а затем обсудим земельную сделку.

Игнат не стал тянуть время и сразу перешел к сути.

— Илья Васильевич, Влада не должна выходить замуж за Марка. Мне кажется, он может использовать вашу дочь для весьма сомнительных целей. Именно про Марка ничего плохого сказать не могу, но его родственник, Стас Далевский, другой разговор. Этому человеку нельзя доверять, — сдержанно, но твердо произнес Игнат.

Вальзер смотрел на него сосредоточенно, не мигая, дыхание оставалось ровным, но холод в глазах становился все сильнее, это чувствовалось так, словно температура в комнате опустилась на несколько градусов.

— Что можешь предъявить ему? — его металлический голос прозвучал так, словно, резал воздух.

Игнат знал, что каждое его слово должно быть четким и безупречно точным. Сейчас на кону стояло слишком многое, возможно, даже его жизнь. Он не знал, что именно связывает Вальзера и Далевского, не исключено, что Вальзер крышует Стаса или у них есть другой общий интерес. Но для него было ясно: если он выступает против Далевского, то будет противостоять каждому, кто с ним заодно, даже если это Вальзер.

Поступок Игната был несколько рискованным. Но у него не было возможности придумать что-то другое. До свадьбы Влады оставалось не так много времени. Поэтому Игнат решил пойти ва-банк.

— Далевский вмешался в дела моей семьи, — спокойно начал Игнат. — Он ведет грязный бизнес, использует своих «работниц» не только в эскорт-услугах. Это только прикрытие, основная его цель — воровство и слив информации конкурентам. Он занимается мошенничеством и делает это женскими руками. Попросту использует тех, кто приходит к нему за работой, а после вышвыривает как отработанный материал. Так было со второй женой моего отца, и после его подставы погибли она и ее дочь.

Вальзер пристально смотрел на Игната.

— Да, эскорт — грязный бизнес. Мне он не по душе. Но, к сожалению, сейчас им занимаются многие, — ледяным, пробирающим до костей тоном произнес Вальзер.

Он резко замолчал, явно обдумывая услышанное, отчего выражение его лица поменялось, как будто он вспомнил что-то свое, личное, давно терзающее его. Тишина в кабинете стала тяжелой, давящей.

— Есть уголовный кодекс, а есть воровской закон. И в нем, Игнат, свои понятия и правила. По воровскому закону, своих не трогают, за них глотку грызут. Если Стасик бабу сделал подельником и в дело взял, так ему за нее и отвечать. Ты уверен, что он этих девочек потом сам лично сдает? — Его голос стал еще более жестким.

— Да, — твердо ответил Игнат.

Открытая неприязнь отразилась в глазах Вальзера. Игнату на миг показалось, что воспоминания о личном, до боли пронзающие сердце, и определили его дальнейшее отношение к Стасу.

— Тогда Стас не вор, а гнида, — заключил он, и его лицо исказила гримаса отвращения.

Наступила долгая, напряженная пауза. Игнат заметил, что Вальзер явно не повязан общими делами с Далевским, что придало ему некоторую уверенность.

— Я должен проверить твои слова, — произнес Вальзер. — Как звали ту женщину?

— Елена Черникова. Несколько лет она работала на Далевского. Он заставил ее украсть документы у Евгения Борисова, это стоило ему состояния. Затем подослал ее к моему отцу. Встреча была спланирована так, что отец не заподозрил подставу. Елена привлекла его: красивая, умная, с хорошими манерами, умеющая поддержать беседу. Отец женился на ней, даже зная о ее прошлом. Все выглядело идиллией. Я сам видел и никогда не считал отца дураком, чтобы его можно было так легко провести. Стасу заказали документы по крупной сделке отца. Он шантажом заставил Елену выполнить заказ, но она ослушалась — принесла неполную информацию и не согласилась доводить дело до конца. Тогда Далевский стал давить на нее, угрожал. Она отказалась выполнить его требования, и он ее наказал.