Анна Джейн – По осколкам твоего сердца (страница 11)
Никто. Разве ответ не очевиден?
– Конечно, я буду тебя отстаивать, но не все в моих силах. Поэтому, повторюсь, держись. И ни во что ни вмешивайся.
– Хорошо, Ольга Владимировна, – ответила я, и она с теплой улыбкой, за которой скрывалась грусть, погладила меня по голове. Как маленькую.
– Что между вами происходит? Я же знаю – вы не ладите.
Я задумчиво поглядела на учительницу. Она ведь наверняка не в курсе того, как я стала изгоем, а потом девушкой самого опасного парня. Учителя часто вообще не догадываются о том, что происходит с нами на самом деле. И рассказывать я ничего не стану. Если раньше было стыдно говорить об этом, то сейчас я просто сама хочу решить все свои проблемы. Чувствую, что могу сделать это одна. Без взрослых. Откуда-то в голове появилась установка, что если не сделаю этого, проиграю.
– Просто я ей не нравлюсь. А она не нравится мне, – не сразу ответила я.
– Мне тоже много кто не нравится, – вздохнула классная. – Но если я буду драться со всеми, кто мне не нравится, начнется дурдом.
Я невольно улыбнулась. Не могла представить хрупкую классную, размахивающую кулаками.
– Что ты улыбаешься? – усмехнулась Ольга Владимировна. – У меня пояс по тхэквондо. Если нужно – могу за себя постоять, да еще как.
– Ничего себе!
– Если в тебе много боли или злости, ты тоже можешь заняться спортом. И выплескивать их на тренировках. Поверь, это работает.
– Спасибо, я подумаю над этим, – ответила я.
– Я уже предлагала тебе через маму занятия со школьным психологом. И предложу еще раз. Если тебе нужна поддержка, я отведу тебя к нему. Вы будете заниматься. Со временем тебе станет легче.
Я помотала головой.
– Спасибо, но не надо. Я не могу говорить об этом. По крайней мере, сейчас.
– Понимаю. Но если тебе понадобится поддержка или помощь – неважно какая, обещай, что попросишь их у меня.
Снова кивок.
– С Ликой я поговорю после урока. Она умеет провоцировать, но ты не должна поддаваться. Пожалуйста, держи себя в руках и все вопросы старайся решать словами, а не кулаками. Иначе придется вызывать твоих родителей. И решать все в кабинете директора. Вы уже не маленькие. Выпускники. Должны все понимать.
– Хорошо, я постараюсь.
– Вот и умничка. А теперь идем на урок.
Учительница первой развернулась, чтобы направиться в кабинет. А я окликнула ее по имени:
– Ольга Владимировна.
– Что?
– Не был, – тихо сказала я, глядя в окно, за которым бушевал ветер, качая голые ветки.
– Не поняла, – нахмурилась она.
– Дима не был для меня особенным человеком. Он до сих пор остается им.
Классная лишь кивнула и поспешила отвернуться – я заметила, как в ее глазах блеснули слезы. Ей было жаль Диму. На похоронах она плакала – единственная из всех учителей, которые пришли в тот день.
Мы вернулись в кабинет. Я села рядом с Диларой, и Ольга Владимировна, заметив это, ничего не сказала. Кажется, она дала молчаливое согласие на то, чтобы теперь мы сидели вместе.
– Что она тебе сказала? – встревоженно прошептала Дилара. – Родителей вызовет?
– Нет, просто попросила не драться, – тихо ответила я.
– Ты с ума сошла! Полезла в драку с Малиной! Я чуть не умерла от страха!
– Все ведь хорошо? – через силу улыбнулась я. И Дилара легонько пнула меня под столом.
Начался урок. Но я не слушала классную – не могла сосредоточиться. Зато чувствовала на себе взгляды одноклассников и порою слышала шепотки. Наверняка обсуждали меня.
В конце урока мне на парту прилетела записка. Я развернула ее и прочитала:
Спокойно, Полина. Спокойно. Не совершай опрометчивых поступков. Я несколько раз вдохнула и выдохнула. Злость медленно отступила.
Прозвенел звонок. Ольга Владимировна дала домашнее задание и позвала за собой Малиновскую и ее подруг – видимо, на разговор. Им пришлось уйти. Остальные одноклассники ничего мне не говорили. Делали вид, что меня не существует. Ну и Дилары тоже. Власов без Малины тоже особой смелостью не блистал. Кинув на меня неприятный взгляд, он свалил из класса.
Мы с Диларой тоже пошли на второй урок. Обе старались держаться уверенно, хотя я заметила, что пальцы подруги слегка дрожат.
– Насчет Обеда. У меня две новости, – уже не лестнице сказала Дилара.
Она помогала мне искать ему новых хозяев – я чувствовала, что отчим больше не станет терпеть присутствие в своем доме кота. И так несколько раз выговаривал маме, что теперь ему приходится пить кучу лекарств от аллергии. Как назло, найти добрые руки Обеду не получалось. А может быть, я просто не хотела отдавать его кому-то. Как будто тем самым я предавала Диму.
– Какие? – встрепенулась я.
– Плохая и еще хуже, – ответила Дилара. – С какой начать?
– С плохой.
– Наша соседка, которая хотела забрать Обеда, отказалась. Сказала, что хочет породистого.
Я вздохнула.
– А какая новость еще хуже?
– Мы с сестрой уговорили маму взять Обеда! – радостно выпалила подруга. – Расслабься, Полинка, я пошутила, что новость плохая!
– Серьезно?! – воскликнула я. Отдать Обеда Диларе было лучшим решением. Я всегда смогу видеться с ним.
– Да! Так что мы его забираем.
На эмоциях я обняла подругу. Впервые со дня гибели Димы я чувствовала радость. Ну или ее подобие.
Глава 5. Стала сильнее
Несколько уроков прошло спокойно, хотя взгляды и шепотки не прекращались. На большой перемене Дилара потащила меня в столовую. Взяв еду, мы по привычке пошли к столику, который считали своим, – там мы обедали со своими мальчишками раньше. Однако он был занят Малиновской и ее компанией, среди них я заметила Есина и даже нескольких парней из параллельного класса, с которыми некогда общался Дима. Заметив нас, они перестали смеяться и замолчали. Их взгляды были неприятными, колючими.
Разумеется, мы ушли. Сели за свободный столик, но внутри осталось гадкое чувство. Из мести Малина и Власов настраивали против нас с Диларой людей не только из класса, но и со всей школы.
– Я боюсь, – вдруг призналась подруга, когда мы молча пили чай.
– Чего? – нахмурилась я, снова чувствуя на себе эти дурацкие взгляды.
– Не знаю. Просто нехорошее предчувствие. Как будто должно произойти что-то плохое.
– Оно уже произошло. Что может быть еще хуже?
Странно, но мне было все равно. Я не боялась. Только злилась. Наверное, во мне что-то сломалось. Или я сама сломалась.
Ели мы молча – каждая была в своих мыслях.
Интуиция Дилару не подвела. После столовой мы пришли на следующий урок, который вела Атом. Пока она объясняла новую тему, повернувшись к доске и записывая на ней что-то, в меня прилетела смятая бумажка. Потом вторая, третья… А потом прилетела жвачка. Попала прямо в волосы. Я поняла это, коснувшись головы и ощутив запах ментола.
Сначала было изумление. Что? У меня в волосах жвачка? Которая только что была у кого-то во рту? Серьезно?..
Потом растерянность. Хотелось вскочить с места и убежать подальше. Спрятаться от всех. Чтобы никто не видел этот позор.
А затем… Затем пришла ярость, от которой леденела кровь в венах.
Я медленно встала.
– Кто это сделал? – тихо, но отчетливо спросила я.
Весь класс уставился на меня. Кто-то с удивлением, кто-то со страхом, а кто-то с весельем. Малина и ее компания загоготали.