Анна Джейн – По осколкам твоего сердца (страница 13)

– Правда? – улыбнулась я.

– Правда. Ты сейчас к репетитору?

– Нет, сегодня сразу домой.

– Здорово! – обрадовалась Дилара. – Погуляем немного? А хочешь ко мне в гости? Купим вкусняшек и посмотрим ранов с бантанами!

– Давай в следующий раз? – улыбнулась я. – Домой пойду. Голова болит.

– Хорошо! – обрадовалась Дилара. Она проводила меня до дома, всю дорогу болтая о нашем любимом шоу, а после перешла на знаменитостей, рассказывая, что у кого произошло за это время.

– Скучаешь по нему? – перебила ее я, когда мы подошли к нашему двору, и по старой привычке мой взгляд скользнул на окна Димы.

Подруга сразу поняла, о ком речь.

– Скучаю, – совсем другим голосом сказала она – безжизненным. – И злюсь. Почему у нас все так по-глупому вышло? Почему я ему не нужна?

– С чего решила, что не нужна? – спросила я.

– Просто чувствую. Не нужна, – ответила Дилара.

– А тебе он нужен?

– Нужен. Но я не хочу навязываться. И простить его тоже не могу. Я все прощаю, кроме предательства. Поэтому и с Миланой не могу общаться.

Мы замолчали – каждая молчала о своем.

– Полин, а ты? – спросила Дилара какое-то время спустя.

– Что – я?

– Скучаешь?

– Очень, – прошептала я.

Каждую минуту скучаю. Каждое мгновение.

Но я не заплакала – вместо этого широко улыбнулась. Хватит слез.

Мы с Диларой поговорили еще немного, и теперь уже я пошла ее провожать. Домой вернулась спустя полчаса.

В квартире мама была не одна. Я из прихожей услышала щебечущий женский голосок и поморщилась – мать Андрея, Фаина Ивановна.

Я видела ее раза два, и ощущение она оставила неприятное – сладкое, липкое. Будто на тебя вылили ведро патоки, от которой сложно отмыться. А на эту патоку слетелись мухи и облепили со всех сторон. Фаина Ивановна рассыпалась в комплиментах и умилении, но взгляд у нее был острый, и она казалась мне женщиной хитрой и расчетливой. Она напоминала мне Долорес Амбридж из «Гарри Поттера», только в отличие от нее розовый цвет не любила – тяготела ко всем оттенкам желтого.

Они разговаривали и не услышали, как я пришла. А вот я слышала все.

– Как же я за тебя рада, моя дорогая! И за Андрюшу рада! Надеюсь, у вас будет мальчик. Андрюше нужен наследник!

У меня едва мир не перевернулся. Я затаила дыхание, не в силах поверить. Наследник?.. Мне вдруг стало понятно, почему в последнее время маму часто тошнило. Значит, она беременна. Но почему мне никто не сказал об этом? Снова злость – я чувствовала ее отголоски.

– У Андрея ведь уже есть сын, – раздался смущенный голос мамы.

– И что? – ответила Фаина Ивановна. – Ему нужен настоящий наследник! С таким же железным характером, как у моего сына! А Руслан… Избалованный мальчишка! Скверный, наглый. Хамит, дерзит, взрослых не почитает. Родной отец ему не указ! Гонками занимается! Позор какой! Гонки, батюшки-светы!

– Это все переходный возраст, – осторожно сказала мама.

– Это все воспитание их матери! Я была против их свадьбы, Дана! Против! Разбалованная хабалка! И что мой интеллигентный Андрюша в ней нашел?

Деньги. Вот что нашел в ней твой Андрюша. Я механически раздевалась, все еще не понимая, как такое возможно. У мамы будет ребенок от Андрея?

– Но ты сына воспитаешь отлично, Даночка! – прощебетала Фаина Ивановна. – Ты моему Андрюше под стать. Умная, интеллигентная. К тому же и любит он тебя уже сколько лет… Вот увидишь, у вас родится мальчик! Я сон вещий видела! У нас вся семья так рада! Все поздравляют!

– Присоединяюсь к поздравлением, – вошла я в гостиную, и мама вздрогнула, увидев меня. Тотчас вскочила и улыбнулась, но как-то натянуто. Она чувствовала себя виноватой.

– Я и не думала, что ты так рано придешь, Полинкин!

– К репетитору не пошла, – ответила я. – А я не думала, что ты будешь от меня скрывать такие вещи.

Мама опустила глаза.

– Я не хотела тебя беспокоить.

– Спасибо за заботу, – хмыкнула я. – А, да, здравствуйте, Фаина Ивановна. Рада вас видеть.

Пожилая женщина одарила меня нелестным взглядом, но ее губы растянулись в улыбочке.

– А что, Полиночка не знала? – прощебетала она. – Полиночка, у тебя братик родится скоро, да! Ты теперь у мамы не одна будешь! Ой, Даночка, как хорошо, что у тебя дочь взрослая есть! Помощница! Будет с ребенком сидеть, и няню даже нанимать не нужно! Ночью чередоваться можно – ночь ты с ребеночком, ночь она!

– Я не собираюсь быть нянькой, – неожиданно для самой себя сказала я. Вышло резко. Фаина Ивановна состроила такую гримасу, будто бы я оскорбила ее последними словами.

– Полин, ты чего? – растерянно сказала мама. – Я и не прошу. Понимаешь, мы с Андреем…

Я не дала ей договорить. Оборвала:

– Мне пора уроки делать.

И пошла прочь из гостиной, все еще не понимая, почему от меня скрыли такую важную новость.

– Что-то она у тебя распустилась, Даночка, – услышала я нарочито громкий шепот Фаины Ивановны. – Дерзит. Ты бы построже с ней!

– Я сама знаю, как обращаться со своей дочерью, – ответила мама.

Больше слушать я не стала. Ушла в свою полутемную комнату. Растерянно села на кровать. Что вообще происходит? Почему о том, что у мамы и отчима будет ребенок, знает вся его родня, а я – нет?

Злость сменилась обидой. Я гладила мурлыкающего Обеда и все не могла понять, почему? Почему мама все скрывала? Изредка я кидала взгляды в сторону окна. Глупая привычка искать глазами окна Димы. Но теперь шторы в моей комнате всегда были закрытыми – так я пыталась отучить себя от этого.

Мама пришла спустя полчаса – после того как выпроводила Фаину Ивановну.

– Полина, – тихо сказала она, постучавшись в дверь. – Можно к тебе?

– Что? – подняла я голову.

– Хочу поговорить.

Мама села рядом со мной и взяла за руку, и мне почему-то захотелось вырвать ладонь из ее пальцев.

– Прости, что не сказала раньше, – вздохнула она. – Просто мы с Андреем решили, что тебе рано об этом знать.

– Рано? – подняла я бровь. – В смысле?

– Ты была так подавлена из-за смерти Димы, что мы не стали ничего говорить. Решили, что скажем потом, – ответила мама.

– Потом – это когда скрывать уже будет нельзя? – с иронией спросила я.

– Потом – это когда тебе станет лучше.

– Мне никогда не станет лучше, мам, – прошептала я.

– Ты еще полюбишь, – проговорила она, сведя брови к переносице. – Найдешь своего человека. Сейчас только кажется, что мир рухнул. И что никого другого больше не будет. Поверь…

– Не суди по себе, – ответила я. – Я ведь не ты. Через несколько лет не стану рожать от другого.

Да, это было грубо. Да, я должна была сдерживать себя.

Но нет, я не могла. Слишком больно стало. Эта боль обвилась вокруг моей шеи – будто невидимая удавка.

– Так и знала. Ты будешь ревновать! – воскликнула мама. В ее голосе слышались нотки раздражения.