Анна Джейн – #НенавистьЛюбовь. Книга вторая (страница 63)
– Даня.
И тогда он словно сорвался с привязи. Обнял меня крепко за плечи и талию – так, чтобы я не могла вырваться. И заставил сойти с ума. Я хотела поцелуй, наполненный упоительной страстью, – и я получила его. Поцелуй – забвение, поцелуй – пожар, поцелуй-который-никогда-не-должен-был-прекратиться. Поцелуй со вкусом виски и колы. И послевкусием боли и нежной ненависти. Умопомрачительный поцелуй.
Следы от требовательных губ Дани оставались всюду – на моих губах, лице, шее, плечах, даже запястьях. Его пальцы скользили по моему телу, сминая пышную белоснежную юбку, не зная запретов и заставляя меня задыхаться от острых ощущений. А мои пальцы цеплялись за его плечи, оставляя следы, даже несмотря на ткань рубашки, – об этом я узнала только утром.
Мы оба захлебывались в чувствах, тонули в ощущениях, падали и снова взмывали в небо, не отпуская друг друга. Я повторяла его имя раз за разом, но не понимала – мысленно или вслух. И жадно срывала с губ Дани пламенные поцелуи, понимая, как ужасно я по ним соскучилась. Понимая, как соскучилась по его дыханию, его запаху, его сердцебиению. По его душе и телу.
– Даша, – прошептал он мне на ухо, прикусил мочку и уронил на диван – его колени сжимали мои бедра.
На несколько секунд мы остановились. Его взгляд заскользил от моего лица к груди и ниже, потом снова вернулся к моим глазам. Я подняла руку, и наши пальцы переплелись в воздухе. Этакое молчаливое согласие. Даня склонился ко мне, опираясь на одну руку, а другой рисуя узоры на моей ключице. Его губы проложили дорожу от подбородка до самого края топа. Странно, но даже сквозь кружева я чувствовала губы Дани – меня будто пронзало электрическими зарядами, заставляя выгибать спину. Он накрыл меня своим телом. И весь мир потерял значимость. Весь мир сузился до одного лишь человека.
Не знаю, что с нами было. Мы не отпускали друг друга, словно оказались вместе в последний раз – а может быть, оно так и было. Он снова произнес мое имя, и я окончательно потеряла голову, обнимая его и прижимая к себе. Крепкие объятия. Срывающееся с губ тяжелое дыхание. Спутанные волосы. Прикосновения, наполненные любовью. Поцелуи, отравленные злостью. Родной, любимый, ненавидимый. Мой.
Воздушная ткань платья поползла вверх, холодя кожу ног, но горячая ладонь Дани не давала замерзнуть. Его рубашка оказалась расстегнутой – и уже мои пальцы исследовали его торс. Может быть, утром мы должны будем обвинить алкоголь, стресс и безрассудство, но сейчас я точно знала, что виной происходящему была и есть любовь – то ли моя, то ли его, то ли наша общая, поломанная и истерзанная.
В какой-то момент – я прокляла все на свете! – Даня отпустил меня.
– Ты что? – прошептала я, поднимаясь и затуманенным взором глядя на Матвеева. Он был слишком красив – со встрепанными волосами, с расстегнутой рубашкой и зацелованными мною губами. На шее виднелся след от моего же поцелуя.
– Все, хватит, – не без труда сказал Даня. – Хватит.
Он встал и нервно допил виски в моем бокале, который я так и не осилила. Я тоже встала, поправив топ, – неожиданно стало стыдно и неловко за свое поведение. Но если бы он сейчас снова подошел ко мне, снова бы поцеловал, я бы потеряла голову на всю ночь. Только он не подходил, и в моей груди пульсировала ярость. Какого черта он вытворяет? Что опять не так?
– Почему ты остановился? – спросила я и попыталась коснуться его плеча.
– Не трогай меня, Даша. – Это прозвучало резко.
– Но…
– Руки. Убери руки.
Ярость в груди моментально взорвалась. Нежность исчезла – стала невидимой серебряной пылью, осевшей на наших ресницах.
– Не трогать? – сощурилась я. – Ты как со мной разговариваешь? Что, решил, что мной можно играть, милый?
Он молчал, и это еще больше бесило.
– Я не играл. Выполнил твою просьбу, – сквозь зубы ответил Даня. – Поцеловал. Опять недовольна?
– Значит, все дело в том, что была
Моя просьба. Не его желание.
– Зачем же ты решил выполнить эту жалкую просьбу? Или решил отомстить Каролине, которая нашла утешение у Владика? – спросила я, не в силах сдерживать свою злость. – Решил отомстить своей подружке, используя меня? И как, стало легче? Ты ведь любишь ее так давно. У вас такие прекрасные светлые чувства. – Прикрыв глаза, я процитировала те две строки, которые запомнила из его стихотворения, прочитанного мною после выпускного: – «Ты меня любишь? Я – да».
Это прозвучало издевательски. Матвеев хотел оставаться спокойным до последнего, но мои слова добили его. Он дал волю своем гневу. Его красивое лицо исказилось от злости.
– Хватит нести чушь! – закричал он. – Хватит меня доставать! Ты ничего не понимаешь и никогда не понимала!
– Так расскажи мне обо всем! Рассказывай! Или ты предпочел потешить эго, развлекаясь со мной? – спросила я, не чувствуя ничего, кроме злости на этого идиота. – Может быть, у тебя припасены новые стихи, Матвеев?
– Какой же ты бываешь идиоткой, – прорычал он. И, ни слова больше не говоря, пошел прочь.
– Урод! – выкрикнула я ему вслед.
– Как скажешь! – донесся до меня его голос.
– Ненавижу тебя!
– Взаимно!
Как же я была зла! Как снова горели мои губы! И душа тоже горела. От ярости.
– Как же ты меня бесишь! – схватив пустой бокал, закричала я. – Ненавижу. Придурок.
Я хотела бросить этот проклятый бокал в стену, но не стала этого делать. Сжала крепко, но все же опустила руку, злая и возмущенная. Несколько раз глубоко вдохнув и выдохнув, я подошла к бару и налила себе простой холодной воды. Пальцы почему-то подрагивали. Внутри кипела ярость.
Почему он все время уходит? Почему он все время сбегает? А потом меня посетила идея – думаю, не самая лучшая в моей жизни. Но я не стала сдерживать себя. Я ворвалась в гардеробную в тот самый момент, когда наполовину обнаженный Даня стаскивал ремень.
– Что еще? – поднял он на меня злой взгляд.
– Знаешь, Матвеев, – приблизилась я к нему, – я должна тебя поблагодарить. – Так и не дождавшись его вопроса, за что, я продолжила звонким от гнева голосом: – За то, что ты в очередной раз – и в самый последний – доказал мне важную вещь. Нашей Вселенной никогда не было. Может быть, ты и хороший человек, отличный сын и классный друг. Но как мужчина ты отвратителен. Из тебя получается слишком гнилая вторая половинка, Матвеев. Мы доиграем эту роль до конца. И я буду благодарна тебе за спасение всю жизнь. Но на этом все. Все. Я официально шлю тебя. И ночевать буду у себя.
– Правда? А кто тебе позволит? – Он резко выдернул ремень и отбросил его в сторону – пряжка со звоном ударилась о ящик.
Матвеев направился ко мне, заставляя отходить назад. Словно он был охотником, а я – жертвой. И это меня раздражало. Атмосфера вокруг царила раскаленная – как и мы сами. И все вокруг готово было вот-вот взорваться. Шаг, еще шаг и еще. Моя спина уперлась в стену. Даня склонился ко мне – наши лбы почти соприкасались. И от такой близости мне снова стало не по себе. Вырваться не получилось – он удерживал меня.
– Ты снова все интерпретировала так, как тебе хотелось, Сергеева. Так, как тебе было удобно, – заговорил он тихо, склонившись еще чуть ниже – его губы почти касались моей щеки. – Не используя логику. Оперируя эмоциями.
– Отвали от меня. Противен.
– Даже если противен, ты все равно никуда не уедешь, Даша. Потому что завтра мы снова продолжаем играть свои роли. И потому что ты должна быть около меня.
– Около тебя будет Серебрякова.
Мне хотелось ударить его и обнять одновременно.
– Хватит про нее говорить! – крикнул Даня, прижимая меня к стене. – Она здесь вообще ни при чем! Я ничего к ней не чувствую. Она просто друг. Хватит, Даша! Хватит, я устал!
– Просто друг? – с трудом вымолвила я. – Когда ты успел ее бросить, Матвеев?
– Да мы и не встречались никогда! Если бы ты сейчас дала мне возможность сказать – я бы все тебе рассказал! – Его голос понизился. – Я бы еще тогда тебе рассказал, если бы ты разрешила. Но ты ведь не захотела слушать.
Мне показалось, или в его глазах мелькнуло отчаяние?..
– Ты обманывал меня? – спросила я прямо.
Он лишь отвел взгляд в сторону. И я только сейчас заметила, что под его глазами залегли круги.
Сердце пропустило пару ударов. Мои руки оказались на его шее – против моей воли. Я заставила его склонить голову и поцеловала – глубоко и зло, заставляя его отвечать мне и срывая с его губ сдавленный стон. Этот поцелуй терзал наши губы и наши души. Ранил, будоражил, давал надежду и так же легко отбирал ее, оставляя горечь. Он был яркой вспышкой, ослепившей нас обоих.
– Хватит, Даша. – Уже во второй раз отстранился от меня Матвеев, держа за запястья. Его грудь тяжело опускалась и поднималась.
– Почему? Почему ты снова оттолкнул меня? – выкрикнула я.
– Не понимаешь? – усмехнулся он.
– Захотел поиздеваться?
– Глупая. Вовсе нет.
– Объясни. Объясни, наконец!
Его губы изогнулись в улыбке.
– Поцелуй с человеком, которого любишь и хочешь, дает слишком сильные ощущения. А если тебя любят и хотят в ответ, эти ощущения не просто складываются. Они увеличиваются в квадрате. Я на пределе, Даша. Еще бы минута, и я бы просто не смог себя контролировать.
А я и не хотела, чтобы он контролировал себя. И себя я уже не контролировала.
– Вот оно что, – протянула я лукаво.