Анна Джейн – #НенавистьЛюбовь. Книга вторая (страница 108)

Это была наша первая встреча с момента окончания школы. Нет, с кем-то мы, бывало, пересекались, перебрасывались парой слов, делились новостями, с кем-то общались в социальных сетях. Но кого-то я не видела эти годы вообще и рада была встретить вновь. Я была рада даже Петрову!

Классная руководительница появилась последней. Она не знала, что мы приедем в школу, думала, что встретимся через два часа в кафе, куда мы ее пригласили. Однако мы решили сделать сюрприз и явились прямо в ее кабинет. Для этого Ленке пришлось договариваться со своей теткой-учительницей, и та выбила нам пропуска в школу – да, теперь для посещения школы требовались они.

Сюрприз удался на славу. Татьяна Карловна совершенно не ожидала, что мы будем ждать ее в кабинете после совещания. Она вошла в кабинет и буквально замерла, увидев всех нас, стоящих возле доски и радостно кричащих ей слова приветствия. Классная замерла, прикрыв губы ладонью, и растрогалась – на глазах у нее появились слезы.

– Ребята… Вы что здесь делаете? – растеряно спросила она.

– Приехали сделать сюрприз! – выкрикнула Ленка и побежала обниматься.

Классная изменилась: на ее лице появились морщинки, прическа изменилась, но при этом оставалась по-особенному красивой. И духи у нее были те же.

– Это вам, Татьяна Карловна, – вручил ей шикарный букет роз Даня. – От всех нас. Если что – я вас отвезу, куда нужно, а потом привезу в кафе.

– Данечка, – обняла его классная в порыве чувств. – Каким был хорошим мальчиком, таким и остался.

– Вы его всегда любили больше всех, – встряла я. – А меня ругали.

– И ты, Сергеева, не изменилась, – рассмеялась классная и тепло обняла меня. – Разве что совсем взрослая стала, настоящая барышня. Все мальчишки твои, да?

– Мой только один. И вы совсем не изменились, – тихо сказала я, почувствовав себя снова маленькой девочкой. – Такая же красивая.

Наобнимавшись и наговорившись, мы поехали в кафе, где заранее забронировали столики. Несколько парней были на машинах. Они заранее договорились об этом в общей беседе, нашей новой общей беседе, тогда как все старые – даже «Топы» – давно затухли, будто их никогда и не было. Мы провели несколько ламповых часов, смеясь, шутя и обмениваясь новостями – у каждого было что рассказать. Кто-то учился за границей, кто-то женился, кто-то уже стал мамой. И я, слушая ребят, чувствовала себя странно: когда-то давно мы видели друг друга почти ежедневно на протяжении десяти лет. С кем-то я дружила, кого-то терпеть не могла, а с кем-то я и вовсе не общалась. Теперь же мы собрались вместе, и я рада каждому из них. Теплое, почти невесомое чувство ностальгии заставляет сжиматься сердце, когда мы поднимаем бокалы с вином, не заботясь больше о том, что наши родители увидят, как мы пьем алкоголь. Правда, Татьяна Карловна немного смущала парней, и ничего крепче вина и пива они пока не заказывали. Помнили, как она их строила в старших классах. Не смущались только те, кто был за рулем, – например, Даня.

– Давайте все рассказывать, кто и чем сейчас занимается! – заявила Ленка, которая за время учебы на актерском взрастила в себе нехилые организаторские таланты. – Начнем с середины стола, справа налево. Пипетка, ой, то есть Дашка, ты сейчас чем занимаешься?

– Учусь в магистратуре – скоро защита выпускной квалификационной работы. Еще подрабатываю в технологической компании: делаю переводы с японского, – отозвалась я, уже больше не злясь на детское прозвище.

Ну, почти не злясь. Придумал же все-таки Матвеев, а! Как прилепилось, так до сих пор со мной! Даже на работе узнали про это прозвище. Мария Евгеньевна услышала, как меня называет Даня, долго хохотала, а потом рассказала коллегам.

– А скажи, как по-японски будет «придурок»? – тут же встрял Петров.

«А скажи?..» – самый популярный вопрос, когда люди узнают, что я знаю японский.

– Володя, – милым голоском отозвалась я.

– А? – не понял одноклассник. – Это же имя мое.

– Вот по-японски оно и означает «придурок», – потупила я взор, и все засмеялись, даже классная.

– Плохая шутка, – пробурчал Петров.

– Плохая шутка – это выставлять чужие видео на всеобщее обозрение.

Я никак не могла забыть тот случай, когда видео, на котором мы целовались с Даней на выпускном, стало общим достоянием.

– Да сколько уже лет прошло! – отмахнулся Петров.

– А вот желание врезать тебе за это останется у меня навсегда, – подхватил Даня.

– Так, погнали дальше! – велела Ленка. – Дан, что у тебя?

– Работаю в IT-сфере. Заканчиваю магистратуру. Возможно, пойду в аспирантуру, – отозвался Даня и косо на меня посмотрел – я незаметно ото всех положила руку чуть выше его колена. Это была наша любимая игра – касаться друг друга так, чтобы никто не замечал.

– Почему возможно? – полюбопытствовал кто-то из парней.

– Любимый препод Данечки стал возглавлять его кафедру, – отозвалась я с улыбочкой. – А они друг друга о-о-очень не любят.

– Давай хотя бы сейчас не будем говорить о Владыко? – поморщился тот и убрал мою ладонь, которая двинулась вверх.

– Ребят, а мне кажется или у вас кольца одинаковые? – спросила одна из девушек, с подозрением глядя то на меня, то на Даню.

Я скромно кивнула и взглянула на свою правую руку – на безымянном пальце под светом яркого электричества блестело колечко из белого золота. То, которое подарил мне Даня, делая предложение несколько месяцев назад. Не такое шикарное, как нам подарил Чернов пару лет назад, но по-своему прекрасное. Я очень его любила и не снимала, время от времени любуясь его блеском.

Романтиком Матвеев так и не стал, хотя пытался. Кольца – свое и мое – он принес на Новый год в квартиру, которую мы снимали, и спрятал под елку, упаковав в коробочку. Я так устала в тот вечер – срочно сдавала проект, – что под елку даже не заглянула, да и Даня тоже забегался и устал. В общем, в этот Новый год мы уснули задолго до боя курантов и проснулись от взрывов фейерверков за окнами и звонков родных, которые нас потеряли. Пришлось спешно одеваться и ехать к родителям – моим и его. А потом к Димке и Лизе, которые пригласили к себе всю компанию – теперь не только Данину, но и мою. Домой мы вернулись утром, и только тогда Даня вспомнил, что я должна найти подарок под елкой. Я нашла и едва ли не запрыгала от радости, поняв, что Матвеев настроен серьезно, так серьезно, что хочет настоящую свадьбу.

«Будешь моей официальной рабыней, девочка», – сказал он мне тогда, и по его сияющим глазам я поняла, что он счастлив. Действительно счастлив. В той же степени, как и я.

– Наши ДашаДаня все-таки стали парой?! – охнул кто-то за столом. – Поверить не могу!

– А я, наоборот, этого ждала! – громко заявила Ленка. – Вот всегда была уверена, что эти двое будут вместе! Когда Дашка мне об этом написала, я ничуть не удивилась!

– Аналогично, – вставил свои пять копеек Петров. – Они же с детства вместе! Я бы больше удивился, если бы разбежались. Матвеев, ты же по ней тайно сох!

– Умолки, – сурово глянул на него Даня. Я прижала ладонь к губам, чтобы скрыть улыбку, но Даня все равно заметил ее и незаметно подмигнул мне.

– Удивили, ребята, удивили! И когда свадьба? – полюбопытствовала Татьяна Карловна.

– В сентябре, – ответила я. Планы на свадьбу были большие. Нет, наша свадьба не будет похожа на свадьбу Стаса и Русланы, о которой трубили СМИ. Спустя год после того знаменательного скандала они все же поженились, и Петр Иванович даже дал на это свое родительское благословение, а сейчас стал дедушкой дважды – Руслана родила близнецов. Наша свадьба будет совсем другой – без помпезности, пафоса и сотен гостей. Только для своих – самых родных и близких. А потом мы улетим на море, и там нас с Даней ждет красивая церемония на берегу – только для нас двоих. Мы, волны и солнце.

До всего этого еще далеко, но я уже живу этим и заранее нервничаю, боясь, вдруг что-то пойдет не так.

– То есть Сергеева станет Матвеевой? – радостно уточнила Ленка и расхохоталась. – Как необычно! Слушайте, а давайте-ка, покажите свою любовь!

Они стали дружно кричать: «Горько!» – и нам с Даней не оставалось ничего другого, как поцеловать друг друга – все с той же нежностью, которая с каждым днем становилась только сильнее. Наша Вселенная собиралась быть вечной.

– Ну как, как? – спрашивала меня Ленка. – Как тебе Матвеев? Хорош? – И она выразительно заиграла бровями.

– Хорош, еще как хорош, – подтвердила я с довольной улыбкой, мельком глянув на разговаривающего с парнями Матвеева. – Правда, иногда в нем просыпается противный Клоун из средней школы, но я почти научилась с этим справляться.

Подруга рассмеялась:

– Вы такая пара чудесная! Смотрю на вас – и вспоминаю школу, наш класс, дискотеки… Помнишь, как мы были у Таньки на вписке? Боже, что за идиотское слово! Там Данька целовал ту девицу, помнишь, училась с нами, и ты ее не любила? Как ее звали? Каролина?

– Каролина Серебрякова.

– Ах да, точно. Я теперь вспоминаю, и так смешно становится. Все равно он стал твоим почти мужем! Ой, Дашка, а что это у тебя за тату? – спросила с любопытством Ленка, глядя на мою руку – рукав задрался, обнажив кожу.

Я закатала рукав, и она увидела на моем предплечье изящный рисунок в виде гранаты с нежными цветами. Будто это была не татуировка, а акварельный набросок. Символ нашей любви, выросшей из ненависти. Как цветы из гранаты.