Анна Джейн – Небесная музыка. Солнце (страница 7)

– А хочешь чаю? – продолжает виться вокруг него Лилит. – А кофе? А хочешь, я сделаю булочки с корицей?

В какой-то момент Октавий просто берет ее за руку и усаживает к себе на колени – теперь кажется, будто хозяин держит ласковую надоедливую кошку, небрежно прижав к себе, чтобы не мешала и не лезла под ноги. Лилит не теряется, устраивается поудобнее, льнет спиной к его груди, откидывая назад голову. Я даже замечаю, как она прикрывает глаза, и меня это немного пугает. Нельзя влюбляться в этого человека.

Чет лениво встает со своего места и так же лениво обнимает меня. Кирстен хихикает.

– Как дела, дорогая? – спрашивает он заботливо. – Как прошел день? Кто подвез тебя домой?

– Тот тип из бара. У нас было свидание.

– Надеюсь, меня ты любишь больше, чем его? – делает вид, что дуется, Чет.

Я смахиваю с его плеча невидимую пылинку.

– Разумеется, дорогой. Ты для меня на первом месте.

Лестерс смотрит на нас как на идиотов и едва заметно качает головой. Почему мне так смешно?

– Друзья, – громко говорю я, вставая ровно в центр гостиной. – Еще раз – я не совсем понимаю, что происходит. Но мне бы очень хотелось разобраться. Меня это напрягает – я возвращаюсь домой и вижу какой-то балаган. Словно и не к себе пришла.

Дастин спрыгивает с подоконника и идет ко мне. За его спиной Кирстен делает мне какие-то знаки. Кажется, она под большим впечатлением.

– Мы с ним, – кивает Дастин на Октавия, – не хотим, чтобы чей-то длинный язычок разболтал что-нибудь о нас широкой общественности. Только и всего.

– Да-да, пару минут, сейчас нужно будет всего лишь подписать кое-какие документы, – снова оборачивается на мгновение Хью.

– Мы ничего не разболтаем, – отвечаю я Дастину раздраженно. – Можно подумать, мы – информаторы для твоих любимых папарацци.

– Особенно если вспомнить те фотографии, – ехидничает он. – Конечно, это не вы.

– Не мы. Я подпишу твои чертовы бумаги, и убирайся.

– Да без проблем, – кривит он губы в улыбке. – Или, ты думаешь, мне нравится тратить время на такие глупости? Иди лучше к своему парню, он скучает.

– Он мне не…

Договорить я не успеваю – появляется Чет и снова пытается обнять меня, изображая пылкого возлюбленного.

– Милая, иди же ко мне, – шепчет друг. Он настолько плохо играет, что я удивляюсь, как опытный актер Лестерс поверил в это. Неужели не заметил фальши?

– Чет, хватит, – прошу я.

– Я так скучал. – Дует он мне в ухо. Ужасно щекотно.

– Перестань, – пихаю я его в бок.

– Почему ты такая злая? – спрашивает Чет, явно пытаясь не захохотать. – Будь добрее, Санни!

– Твой парень говорит дело, – замечает Лестерс, который внимательно за нами наблюдает.

– Включай мозги, – ласково предлагаю ему я. – Это полезно и не больно.

– Что ты сказала? – теперь начинает злиться Дастин.

– Что слышал. С какого перепуга ты решил, что Чет – мой парень? Мы друзья.

– Ты уже отправила меня во френдзону? – ненатурально ужасается Чет. – Ласточка, как же так? Мне больно. – Он демонстративно хватается за сердца.

– Перестань над ним издеваться, – велю я ему. – Ты же видишь, что он не в себе.

– Кто? Я? – тут же возмущается Лестерс. – Я в себе, да еще как!

– Вы можете поставить свои подписи, – сообщают нам в это время.

Кирстен, Лилит и я садимся на диван и внимательно читаем договор. Лилит заканчивает первой и говорит, что все нормально. Она ставит подпись и уходит в свою комнату вместе с Октавием – хочет ему что-то показать. А я назло долго сижу над договором, потому что это раздражает Лестерса.

– Ты скоро? – то и дело спрашивает он.

– Я читаю, не мешай, – неизменно отвечаю я.

Чета также заставляют подписать договор – он случайно попал под раздачу. То, что Ричард и есть Октавий, для него сродни откровению. Сначала он не верит и смеется, думая, что мы разыгрываем его, а потом понимает, что перед ним действительно сидит известный музыкант, и меняется в лице. Чет просто взрывается от восторга, просит автограф и вообще смотрит на Октавия почти с таким же обожанием, как и Лилит. Он обожает «Красных лордов».

Наконец, подписи поставлены – в присутствии юриста, Хью и Уилла, которых, кажется, конфиденциальность Дастина и Октавия заботит больше их самих. Они же каждому из нас дают конверты с некой «благодарностью». Я не хочу ее принимать, но за меня это делает Кирстен.

– Ни черта не понимаю, что происходит, – сообщает Чет. – Но Окт, ты крутой мужик! Для меня честь познакомиться с тобой! Ховард, ты крутая!

Он тискает меня за щеку, и я снова ловлю неодобрительный взгляд Лестерса. Кирстен снова смеется. Ее это забавляет.

– Так, значит, ты не ее парень? – спрашивает Дастин, глядя на Чета, как на замызганную ящерицу.

– Не-не, Санни мне как сестра, а я не любитель инцеста. Прости, приятель, я не смог не разыграть тебя, – весело смеется тот. Я думаю, что Лестерс начнет возмущаться, но, похоже, ему тоже становится смешно.

– Забавно. А я уже думал, что у рыжей чокнутый дружок, – хмыкает он.

– У меня нет никаких дружков, – отвечаю я.

– Тогда кто это был? – спрашивает Дастин.

– Где? – не понимаю я сразу.

– На байке. Я все видел.

Вот же въедливый!

– Друг, – пожимаю я плечами.

– Какой? – не отстает Лестерс. – Почему у тебя так много друзей?

– Какая тебе разница? – снова начинаю сердиться я.

– А ты ничего не забыла?

– В смысле? Если ты про подписи – я поставила их везде, где надо. – Я киваю на менеджеров и юриста, которые снова начинают что-то обговаривать напоследок. Если честно, я порядком устала и очень хочу спать.

– Одну мою вещь. Серого цвета. – На лице Дастина усмешка.

– А, боксеры? – вспоминаю я.

– Именно.

– Вы обмениваетесь нижним бельем? – тут же живо интересуется Чет.

– С ума сойти, – смеется Кирстен. – Какие подробности!

– Раз ты так просишь, сейчас отдам, – поднимаюсь я и направляюсь в свою комнату. Я иду по коридору мимо комнаты Лилит – дверь в нее распахнута – и вижу, как Октавий и Лилит целуются. С закрытыми глазами, увлеченно. Ее руки – на его шее, его – на ее талии. Они выглядят невероятно мило, и я не хочу их тревожить. К тому же мне немного неловко. Октавий вдруг подхватывает Лилит и опускает на стол, рядом с ноутбуком, не переставая целовать. Она обхватывает его ногами и запускает пальцы одной руки в его волосы, второй опираясь о твердую деревянную поверхность стола.

Это слишком личная сцена, почти интимная и, несмотря на это, очень нежная. Мне кажется, если бы Октавий не был суперзвездой, у них бы с Лилит все получилось. Они подходят друг другу.

Я почти уверена, что подруга без ума от него. И я ее не осуждаю.

Хотеть нежности – это нормально.

Хотеть любви – это правильно.

Хотеть человека – это естественно.

Я вспоминаю свой неслучившийся поцелуй с Кристианом. И становится чуть тоскливо.

Стараясь не обнаружить себя, я, неслышно ступая, ухожу из коридора, пятясь назад. И врезаюсь спиной во что-то мягкое.