Анна Джейн – Небесная музыка. Солнце (страница 10)

Какая музыка у любви?

Какие ноты берет ее голос?

Наверняка от высоких пронзительных октав она с легкостью переходит к пылающему шепоту.

Голос музыки не нуждается в автотюне – он прекрасен даже в своем несовершенстве.

Когда я засыпаю, по привычке обнимая подушку, мне кажется в полудреме, что я обнимаю Дастина. И почти чувствую на своей спине его руки. Я ухожу в царство сна, окутанная сияющей нежностью. Словно Дастин сейчас со мной.

Я не помню, что мне снилось, но просыпаюсь все с тем же странным ощущением щемящей нежности, которая остается со мной все утро, развеявшись только вместе с ароматом свежего кофе. В этот день снова играет Небесное радио – и на него я трачу все свое утро, чтобы потом спешно начать собираться на встречу с Кристианом.

Если честно, мне не слишком хочется ехать куда-то с ним сейчас, но я обещала ему. А свои обещания я выполняю. Поэтому быстро привожу себя в порядок, одеваюсь, затягиваю волосы в высокий хвост и натягиваю кеды.

– Куда спешишь, Ховард? – зевая, спрашивает Лилит, кутаясь в длинный халат. Она сегодня выспалась – ее смена в кафе будет во второй половине дня.

– К тому красавчику, который приехал к нам пьяным! – говорит, смеясь, Кирстен. – Я его вижу под окнами.

– Эй, Санни, – начинает беспокоиться Лилит. – Если у вас свидание, надень что-то женственное! Хочешь, я дам тебе обалденное платье?!

– И помаду, возьми хотя бы помаду! – вмешивается Кирстен. – И духи!

– Отстаньте, – отвечаю я. – Мы просто едем смотреть квартиру.

– Ваше будущее любовное гнездышко? – хохочет Лилит.

– Он покупает себе квартиру и просит помочь, – отвечаю я, завязывая шнурки.

– Помочь в чем? – насмешливо спрашивает Кирстен. Она в курсе, кто такой Крис Уилшер. – Таким, как он, помогают лучшие менеджеры по работе с клиентами в лучших агентствах недвижимости.

– Не знаю, – пожимаю я плечами. И все-таки беру из рук подруги бутылек с духами. Они мне не очень нравятся – слишком сладкие, с апельсиново-цветочными нотами.

– Ты ему нравишься, однозначно, – говорит Кирстен, пытаясь сунуть мне помаду и пудру. Помада матовая, красная, легко ложится на губы. Я смотрю на себя в зеркало, и мне нравится мое отражение.

– Точно, Ховард, – поддерживает ее Лилит. – Он на тебя клюнул. Иначе, что он так к тебе прикипел? Да еще и пьяным в любви признавался. Не упускай свой шанс, Ховард!

– Он красив и богат! Это будет преступление, если ты его пошлешь! – не умолкает Кирстен.

Я со смехом шлю их куда подальше. Дружески, разумеется. Девчонки не обижаются – переглядываются и смеются.

– У вас что-нибудь было? – спрашивает Лилит с интересом.

– Я же не ты, – легонько щелкаю я ее по носу. – Все, ухожу! Пока!

И я бегом спускаюсь вниз, а они кричат мне вслед, что я должна его уложить.

Крис уже ждет меня – сегодня он не на мотоцикле, а на машине. Он стоит у багажника, скрестив ноги, засунув руки в карманы, и, улыбаясь, смотрит на меня.

– Привет! – говорю я громко. Крис вытаскивает правую руку из кармана и неспешно поднимает в знак приветствия.

– Привет. Отлично выглядишь, – говорит он.

– Ты тоже, – улыбаюсь я в ответ.

Сегодня мы оба в джинсовом, хоть и не сговаривались. На мне – джинсовые шорты и короткая джинсовая жилетка, под которой обычная белая футболка с ярким карминовым принтом. На нем – голубые потертые джинсы и джинсовая рубашка с небрежно закатанными рукавами. Я уверена – все это стоит кучу денег, хоть и смотрится неброско. Такие, как Крис Уилшер, одеваются только в модных брендовых магазинах.

Почему-то я вновь вспоминаю слова Лестерса о том, что мы всегда будем отличаться от них.

Почему я думаю об этом, я не знаю.

– Все в порядке? – почему-то спрашивает меня Крис.

– Да, – отвечаю я. – Все хорошо.

– У тебя сегодня грустные глаза, – замечает он. Я внимательно смотрю в его глаза и заключаю про себя, что тоже не могу назвать их веселыми.

Кристиан галантно открывает дверцу своей спортивной машины – на этот раз темно-фиолетовой, с откидным верхом, и я сажусь в салон, обитый мягкой, молочного цвета кожей. Крис устраивается рядом, и машина срывается с места.

– Какой у нас план? – интересуюсь я.

– Посмотрим пару апартаментов в одном месте, – расплывчато говорит Крис. – Скажешь, как тебе. А потом рванем тусоваться.

– Зачем тебе мое мнение? – прямо спрашиваю я, не говоря, что не хочу тусоваться.

– Мне интересно, что ты скажешь.

– То есть я единственный человек, который может что-то сказать тебе по поводу покупки квартиры? – усмехаюсь я. Не верю. Нет, серьезно, здесь что-то не так – девчонки заметили верно. Только я точно знаю, что он не запал на меня. После вчерашнего разговора у реки я уверена в этом. В жизни Криса есть особенный человек – та, в которую он влюблен.

– Не единственный, – смеется Крис, глядя на дорогу. Водить и байк, и машину у него получается одинаково хорошо. – Но твое мнение мне важно.

– Серьезно? – со скепсисом переспрашиваю я.

– Серьезно, – подтверждает он. – Мне могут попытаться впихнуть дерьмо за огромные бабки. И отец с братом снова скажут, что я – идиот.

– У вас плохие отношения? – осторожно пытаюсь узнать я.

– Не-а, – легкомысленно отвечает Крис. – Просто они уверены, что я раздолбай. И не в силах самостоятельно купить даже квартиру. А ты кажешься умной, Санни.

– Я никогда в жизни не покупала квартиры. Понятия не имею, как это делается.

– Зато ты можешь сказать правду – одна из немногих. И просто поставить на место.

– Тебе нравятся те, кто может поставить тебя на место? – спрашиваю я с усмешкой.

– Может быть. А может быть, мне нравишься ты, – подмигивает он мне. – А я тебе нравлюсь?

Я лишь смеюсь в ответ. С Крисом легко и свободно. И я все еще помню, как он вступился за меня на вилле Мунлайтов, но признаваться ему в симпатиях я не спешу – слишком уж все неоднозначно.

Крис с легкой душой болтает о чем-то, я отвечаю. В какой-то момент он фоном включает радио, и я слышу знакомые слова:

– …А сейчас вы услышите дебютную песню «Стеклянной мяты»…

Я вспоминаю, что «Стеклянная мята» – победители того самого конкурса, на который я так надеялась вместе со своими парнями. Нет, я рада, черт побери, рада за этих ребят, но не понимаю, почему на сердце становится все тяжелее.

Очередное упоминание о нашей неудаче раздражает. Как и дымчато-серое неподвижное небо без единого просвета.

Крис почему-то вдруг переключает радио на другую станцию – будто чувствует что-то. Теперь играет легкое кантри из семидесятых.

– Я не обидел тебя вчера? – спрашивает он. Я ловлю себя на мысли, что мне нравится его профиль.

– Нет. А должен был? – говорю я.

– Не должен. Но, кажется, я часто обижаю людей, не понимая этого. Слушай, Санни, – он поворачивается ко мне, перестав следить за дорогой. – Если тебе нужны деньги, скажи мне.

Мне становится весело, и я не могу сдержать смех.

– Ты действительно не понимаешь, когда обижаешь людей, Крис.

– В смысле? Я все-таки обидел тебя? – в его голосе искреннее недоумение.

– Мне не нужны деньги. Я не настолько бедная, чтобы принимать их от тебя, Уилшер. – Я снова смеюсь. – Поэтому заткнись.

– Как скажешь, – виновато улыбается он. – Но я просто хотел помочь.

Мы снова болтаем ни о чем, стоя в пробке. Единственное, что меня раздражает снова, это сообщение от Оливера: он просит отменить репетицию – у него что-то случилось дома. Мы соглашаемся, но я предупреждаю, что на следующей неделе мы будем репетировать каждый день. У нас скоро выступление в клубе, и мы не должны провалить его. Парни соглашаются.

Огромная высотка в одном из самых дорогих районов Нью-Корвена, к которой мы подъезжаем почти час спустя, кажется мне знакомой. Но я никак не могу понять, что это за место. Лишь когда мы входим в огромный светлый холл, похожий больше на холл какого-нибудь шикарного отеля, я вдруг вспоминаю. Точно! Это же дом Лестерса! Дом, в одной из роскошных квартир которого я провела целую ночь. И это дом, где живет Тейджер.

Поверить не могу, что Кристиан решил купить квартиру именно здесь. И даже уточняю на всякий случай, верный ли адрес.