Анна Джейн – Мой идеальный смерч (страница 99)
– Что-то вроде равноправия. Все должны быть равны. Путем отбора у буржуа их ценного имущества, – вдруг засмеялся ее парень.
– Отбираешь понемногу у буржуа? – вскинул брови Дэн.
– Думаю, это делает брат. У него специфическая работа, связанная с общением с людьми, – пояснил парень, и его губы дрогнули в улыбке. – Но в детстве он активно практиковал на мне любимый метод прихода к власти марксизма и анархизма – революцию.
Какой у меня Ник умный. А, блин, сердце так стучит, потому что он рядом.
«
– Называй меня как-нибудь попроще, милый.
– Да, конечно, Бурундучек. Ребят, прошу прощения, мы отвлеклись. Оля, а у тебя что дома?
– Геронтократия, которую усердно маскируют под демократию, – отозвалась она. Вот Тролль! Выпендриться решила! Что это еще такое, эта геронтократия?
Смерч словно бы прочитал мои мысли и сказал:
– Власть старейшин? А почему не матриархат? – лукаво поинтересовался Смерч.
– Может, и матриархат.
– Честно сказать, вся власть в доме действительно находится в руках твоей мамы, – не скажу, что ветерок сочувствовал девушке.
– Это точно! – покачала она головой. – Когда мать – руководитель адвокатской конторы, то в доме все делается так, как она хочет. Убеждать и манипулировать она умеет. Женщины из сферы юриспруденции к тому же бывают педантичными и немного властными. Убеждаюсь на маминых знакомых и подругах.
– У меня мама работает в полиции, тоже почти юриспруденция, она майор, между прочим, и ничего, добрая и спокойная женщина, – тут же заявила я. Почему-то я с подозрением относилась к адвокатам с детства, как и мои родственники, у которых из-за специфики работы сложилось неоднозначное отношение к представителям этой профессии. К тому же мне хотелось уесть Князиху. У нее ведь мамам руководитель какой-то там адвокатской конторы! Если Тролль пошла в маманю, не удивлюсь, что та – черный адвокат!
– Да и папа в полиции служит – подполковник экономической безопасности. Но очень добрый и отзывчивый, – хвасталась я дальше.
– О, да, Евгений Борисович – мировой мужик, – подтвердил Смерч. – Если бы я встретил свою дочку около игрового центра непонятно с кем, я бы не был таким добрым и вежливым.
Он расхохотался. Хохотунчик, блин.
– Ты просто не встречал еще моего брата, а он, между прочим, в местном отделении ФСБ работает, – скромно сказала я. Ха, у Тролля точно нет таких крутых родственничков!
– У тебя вся семья в полиции работает? – спросил Никита с удивлением.
– Да, почти, – я была сама скромность. Кстати, насколько я помнила, папы у Ника не было, он жил с братом и мамой, но кем те работали, я не имела возможности узнать. Может… расскажет мой идеал что-нибудь о себе?
Но нет, он отмолчался. Вместо него заговорила словоохотливая нынче Ольга.
– А как ты оценишь свою домашнюю ситуацию? – спросил Кларский у Смерчинского. На них было забавно смотреть – на таких разных парней. Дэн вольготно развалился на лавке, второй сидел с прямой спиной, не без изящества закинув ногу на ногу. И я, честно сказать, на какое-то время потерялось, не в силах понять, кто все же более милый.
– У меня дома… – начал, было, темноволосая знаменитость местных масштабов, которому издали махали какие-то левые друзья-скейтеры.
– У тебя дома не все, мы знаем, котеночек. Но я ребятам поясню: у тебя анархия, – перебила я его.
Смерч расхохотался.
– Либерализм, – покачал он головой, и шоколадные волосы разметались в разные стороны. Я пожалела дурашку и, как Ник, убрала прядь с его щеки. На мгновение мои пальцы замерли над его лицом, а потом я, чуть смутившись, подергала парня за нос.
– Хватит сегодня мучить мой нос, – с неудовольствием произнес Смерчинский. Эта фраза очень заинтересовала «объектов», но они не стали вдаваться в тупые вопросы, как же я это с носом Смерча проделываю?
– У тебя что, нос – самое слабое и уязвимое место, как у собаки? – с восторгом поинтересовалась я.
– А я бы мог стать твоим верным псом, моя мисс.
Смерч хрипловато и очень талантливо гавкнул мне на ухо. Я гавкнула в ответ. Он передразнил меня. Мне ничего не оставалось, как вскочить и разразиться настоящим визгливым лаем – меня это развеселило просто нереально, а вот Ольга посмотрела на меня, как на дурочку. Уж она-то себе такого поведения не позволит – она настоящая леди. И не только она, кстати, подозрительно уставилась на мою скромную персону. Девочка с розовыми бантиками, ее мамаша и присоединившиеся к ним тетки, проходя мимо, тут же повернулись в нашу сторону, и моя старая знакомая, прижимая к себе дочку, отчетливо произнесла:
– Какой кошмар. Она опять тут. И уже лает.
– Кто она? – полюбопытствовали ее спутницы. Я отвернулась. Вот блин!
– Та самая сумасшедшая, которая нам сегодня уже два раза попадалась. Наркоманка.
– Это беременная тетенька. Мама, я не хочу иметь деток, когда буду большой. А то я буду такой же странной! И лаять буду! – заныла девочка.
– Не обращай на нее внимания, солнышко. Пошли быстрее.
– Бедненький ребеночек… У наркоманов-то больные дети рождаются… – заговорили тетки, осуждающе уставившись на меня. Дэн притянул меня к себе и бестактно усадил на колени, откуда я, чуточку попихавшись локтями, все же слезла.
– Беременна и принимает… как рожать будет… парень-то вроде приличный…
После слов тетки и ее малявки Ник и Оля уставились уже не на меня, а на побледневшего слегка Смерча, тот, впрочем, тут же выдал самодовольным голосом:
– Глупости какие. Кто-кто, а я не позволю своей девочке стать мамой раньше времени. Я забочусь о ней. Отвечаю за все, что происходит у нас в пос…
– Я тебя сейчас убью, заботливый ты мой, – произнесла я хрипло. – Что ты несешь при людях?
Что ты несешь при Нике?
– Мы все здесь взрослые люди, – заявила Ольга, и я мысленно послала ее под мост, к родственничкам. А Никита просто молча кивнул, вновь соглашаясь с брюнетиком, голова которого стала вечным пристанищем мировой глупости. По-моему, Смерч ему нравился.
– Может быть, прогуляемся? – сказал Кларский, когда ему надоело слушать наши с Дэном препирательства: точнее, препиралась я, а он умело парировал все мои удары и выставлял в плохом свете.
– Конечно! – тут же согласилась я. – Смерчинский… яблочко ты мое укушенное, прекрати со мной спорить. Никита и Оля подумают, что мы ругаемся.
– Ну, вы оба такие необычные, что мы так не подумаем, – усмехнулся Никита.
– Спасибо, – расплылась я в улыбке. – А то со Смерчем пообщаешься, а потом окружающие считают, что его нужно в камеру запереть за порчу моей репутации. Но на самом деле он так любовь выражает. Делает гадости любя, так сказать.
– Любя? А кто меня напоил и в отель затащил? – словно бы ни к кому не обращаясь, спросил Дэн, а потом наклонился ко мне и взял за подбородок. – Ты не знаешь?
– Долго ты меня будешь этим отелем попрекать? – возмутилась я. Пару дней назад мы переписывались в аське, где меня дернуло обвинить Дэнва скуки ради, что он виноват в том, что я, честная девушка, оказалась с ним в отеле, а об этом неведомо какими путями узнало все университетское сообщество. Дескать, девчонки меня потом долго расспрашивали, какой для нас номер Сморчок заказывал и что мы там делали. Особенно зверствовали «мамочки», но они в конце концов поверили, что моя честь осталась незапятнанной, потому как «Дэн был пьян в стельку». Когда я стала жаловаться Смерчу, то немного перегнула палку, и он заявил, что виновата я – напоила его, а теперь у него проблемы и с дедушкой, и с братом. Мне не оставалось ничего другого, как сказать, что я напоила его «любя».
– Такая твоя судьба, девочка моя.
– Моя судьба – терпеть тебя рядом, – сказала я и добавила тоненьким голоском: – Малы-ы-ыш.
– А я верю в судьбу, – сказал вдруг Никита. – Оля, помнишь, я рассказывал тебе об этом?
– Да, помню, – она с легкой улыбкой посмотрела на парня.
Эй, наглый князь гоблинов! Когда Ник говорит, ты должна ему в рот смотреть, а не «лыбу давить», как у нас парни со двора выражались в детстве.
Мы вчетвером шагали по мощеной дорожке, нам в лицо дул слабый и теплый, но постепенно набирающий силу ветерок, а Ник рассказывал свою концепцию о судьбе. Мол, что все, что ни делается в жизни, – все делается к лучшему, потому что это судьба. И для каждого в этом мире этой самой судьбой уготовлен определенный человек, тот или та, которые сделают его по-настоящему счастливым. Нам нужно всего лишь отыскать этого «избранного», и тогда мы сможем обрести счастье. Точно так же нужно отыскать и смысл в жизни, свое призвание.
Я слушала, открыв рот. Ник просто философ, и это делает его еще привлекательнее и утонченнее в моих глазах! Вот Смерчинский или тот же Димка только дурачатся постоянно. Первый извращенно, второй в открытую.
Рот мой закрылся только тогда, когда мой любимый произнес тоном очень серьезно настроенного человека, что своей судьбой он считает Ольгу! Она тут же кокетливо и очень мило засмущалась, а Кларский только вздохнул, когда посмотрел, как она опустила взгляд.
– Я не знаю почему, но иногда наши свидания немного необычные, – продолжал Никита задумчиво. – Глупо, но мне кажется, что мы с Олей словно проходим испытание.