Анна Джейн – #ЛюбовьНенависть (страница 38)

Картина мне открылась презабавная: из трех машин разной степени побитости вышла дюжина человек, среди которых было несколько незнакомых парней и девушек. Кто-то смеялся, кто-то делал селфи, кто-то чокался полупустыми пластиковыми стаканчиками, а кто-то целовался. И этим кем-то оказались Матвеев и его кобылообразная Юля. Они стояли на траве – ее длинное бледно-персиковое платье касалось одуванчиков – и упоенно обнимали друг друга, никого особенно не стесняясь.

Меня словно молнией ударило прямо в грудь. Волна отвращения, гнева и обиды нахлынула так неожиданно, что я и сама не поняла, откуда взялись все эти чувства. Я смотрела на то, как Даня поправляет ей волосы, глядя прямо в глаза, на то, как она по-хозяйски касается его плеч и лица, на то, как им хорошо вдвоем. И меня просто выворачивало наизнанку.

Да как он посмел?! Сначала мне дурил голову, учил целоваться, мать его, на балконе, а потом легко бросил и теперь целует другую! Гладит ее по распущенным волосам, переплетает ее пальцы со своими, шепчет ей какие-то теплые слова на ухо. И это она теперь чувствует, что он принадлежит ей.

Она. Ей. Он – ее. Не мой. А то, что я успела себе придумать, – мои больные глупые детские фантазии. Замок из облаков. Мне хотелось выскочить из своего укрытия и с такой силой сжать Клоуну горло, чтобы перекрыть весь кислород, но я сдержалась, рассудив, что буду выглядеть смешно и нелепо. Да и Юле, как бы я ее ни «любила», будет не особо приятно слышать, что парень изменял ей… Нет, ну поцелуй – это же измена?! Или я чего-то не понимаю?

Тогда меня поразила новая неприятная мысль: боже, я опустилась до того, что целовалась с чужим парнем. Разрешила ему это, зная, что у него есть девушка. Теперь, кроме обиды и отвращения к Дане, я чувствовала отвращение и к самой себе. Алкоголь алкоголем, но какого черта я позволила Клоуну учить себя?! Знала же, какой он подлый! Наверняка это был очередной его розыгрыш. Просто он вырос, и его приколы тоже выросли. Стали взрослыми – такими же, как и он сам.

Юля повисла у него на шее (чуть не оторвала, наверное), и раздался ее радостный визг. Я зажала уши ладонями, чтобы не слышать этого, чтобы не слышать его громкого голоса, чтобы ничего не слышать. Я сидела на лавке, как каменное изваяние, и внутри моей головы собиралась гроза. Потом я вдруг поняла, что раньше, в детском саду, младшей и средней школе, просто терпеть не могла этого ублюдка, потом влюбилась в него, а теперь… теперь ненавижу. Казалось бы, мелочь, какой-то жалкий поцелуй, какое-то невыполненное обещание, но в тот момент для меня это было всем. И Даня вдруг стал всем. Целой вселенной.

Небо делалось все светлее, и мандариновые прожилки стали нежно-розовыми, а река отливала лавандовым теплым цветом – так и хотелось спуститься вниз, к самой воде, и дотронуться до ее зеркально-гладкой поверхности. Но надо было идти домой. Пора было кончать с этим цирком. Впереди поступление, и я должна сосредоточиться на этом, а не на Матвееве. Пошел он ко всем демонам разом!

Как бы мне ни было обидно, как бы ни было больно, но я должна просто встать и уйти. Гордо. Без сожалений. Хотя… Кому я вру? Я уже хотела встать с лавки, как вдруг ко мне подошел какой-то парень в светло-голубой рубашке и темно-синих брюках. Пиджак он небрежно держал на плече. Светлые, коротко стриженные волосы, светлые ироничные глаза, тонкие губы – кто бы мог подумать, что я встречу его на берегу реки?

– Привет, – улыбнулся он мне.

– Сергей? – распахнула я глаза. – Ты здесь откуда?

– Я рассвет встречаю с одноклассниками, – ответил он и сел рядом, закинув ногу на ногу. – Ты подходила к нашей компании, но я стоял в стороне, и ты меня не заметила.

В отличие от Павла, Сергей был трезв, и от него едва заметно пахло сигаретным дымом. А еще он улыбался – так, словно между нами ничего и не произошло. И меня это раздражало.

– Поздравляю с выпускным, Даша, – еще шире улыбнулся он, рассматривая мое лицо. – А почему ты одна? Не с ними?

Сергей явно имел в виду Даню и его компанию.

– Потому что они мне никто, – пожала я плечами.

– Ты красивая, – вдруг невпопад сказал он.

– Спасибо, ты тоже ничего. Но… ты не думаешь, что это странно?

– Что именно?

– Ты позвал меня на свидание, не пришел, а потом даже на сообщения перестал отвечать. Перешел в другую школу. И даже в универ к репетиторам стал ездить в другие дни.

Он прикусил губу.

– Извини, так вышло.

– Так – это как?

– Это все Матвеев виноват, – вдруг заявил Сергей, и в его светлых глазах промелькнул гнев. – Сука.

– Что ты имеешь в виду? – Я нахмурилась.

– Не дал мне с тобой встречаться! Даже по морде заехал. И велел убираться из школы.

– У тебя бред? – Клоун, конечно, тот еще недоумок, но на такие штучки не способен!

– О нет, малыш, вовсе не бред. Он никому не разрешал подходить к тебе, – злобно усмехнулся Сергей. – А знаешь почему, Дашенька?

– Почему? – еще шире распахнула я глаза.

– Потому что он поспорил на тебя с Петровым, кажется, что к концу года уложит тебя в кровать, маленькая мисс недоступность. Надеюсь, у него это не получилось.

Кажется, моя Вселенная взорвалась, и ее осколки попали в кровь, разрезая вены и прокалывая сердце. В горле забился пульс. В пальцах появилась предательская дрожь, и я тут же сжала их. Крепко, до боли. Быть не может. Нет.

– Не надо было говорить, – проронил Сергей. – Прости, испортил тебе праздник. Вот дурак.

– Я тебе не верю, – упрямо сказала я.

Клоун не способен на такие поступки. Он добрый.

– А жаль. Он ведь запудрил тебе мозги, Даш. Между вами ведь что-то происходит, раз он обнимает свою подружку. Кстати, мы учимся в одной школе. А ты сидишь тут одна, с больным лицом, – продолжал Сергей. – Наверное, я выгляжу свиньей в твоих глазах. Испортил такой день, вернее ночь. А ведь ты мне правда нравилась. Ты и красивая, и умная, и поговорить с тобой есть о чем.

– Я тебе не верю, – снова повторила я.

– Ты всегда была на его стороне. Но я тебе сейчас докажу.

Он полез в карман брюк за телефоном. И спустя минуту, тянувшуюся целую вечность, протянул свой телефон.

– Это беседа, о которой ты, скорее всего, не знаешь. В ней только самые крутые ребятки сидят. Называется «Топы».

Он ошибался. Я знала про эту беседу. Но промолчала.

– Меня оттуда выкинуть забыли, – усмехнулся он. – А недавно я увидел кое-что интересное. Вот, смотри.

И он включил какое-то видео. Мне стало не по себе – на нем я целовалась с Матвеевым. Было темно, и качество видео оказалось не очень хорошим, но я узнала его и себя. Точно. Он же снимал на камеру, как мы целуемся. Как же он мог это выложить?

Разочарование, горечь, обида – все переплелось во мне, заставляя крепче стиснуть зубы. Человек, которому я отдала свой первый поцелуй, оказался подлецом. Он сорвал чеку. И взрыв ненависти, в которую превратилась моя любовь, произошел по его вине.

Глава 28

Выжженные мечты

ОН ПРОСТО ИГРАЛ со мной. В глазах у меня потемнело от гнева, на щеках проступили красные пятна, и даже дыхание стало прерывистым. Наверное, нужно было вырвать телефон из рук Сергея, прочитать все, что было написано в этой проклятой беседе, вникнуть в каждую букву, но меня охватила такая ярость, что я перестала нормально соображать.

– Это его доказательство, что он тебя почти завалил. Но, так понимаю, этого не было, да, Даша? – поинтересовался Сергей с полуулыбкой.

– Не было, – почти прорычала я.

– Бедная моя, не переживай. – Он попытался обнять меня, но я его оттолкнула:

– Не трогай меня!

– Дашенька, я понимаю, тебе больно. Но лучше горькая правда, чем сладкая….

Не слушая его, я вскочила с лавки с намерением подойти к Матвееву и выяснить с ним отношения раз и навсегда. Но Сергей поймал меня за руку.

– Стой, Даша! Сначала придумай план, как отомстить!

– Какой еще план? – прошипела я. План у меня был один – подойти и устроить Матвееву Варфоломеевскую ночь.

– Успокойся, Дашенька. Остынь. Надо действовать логически. У меня есть предложение! Давай прикинемся, что мы пара. Я пойду с тобой. Матвеев будет ревновать. Поймет, что у тебя может кто-то быть, кроме него.

– Лучше прикинься деревом. И отпусти меня. – Я выдернула руку из его цепких пальцев.

– Дура ты, – усмехнулся он. – Я тебе помочь хотел.

А я шла вперед и больше не оглядывалась на него. Перед глазами была лишь одна сцена – я замахиваюсь и даю Матвееву звонкую болезненную пощечину. За то, что обидел меня. За то, что унизил. За то, что решил, что вправе на меня спорить. За то, что предал наше детство.

Однако, когда я увидела Даню, стоявшего рядом с Юлей и друзьями, во мне что-то надломилось. И я замедлила шаг, а потом и вовсе остановилась. Они положили друг другу руки на плечи и с улыбками на лицах встречали рассвет, пусть почти уже догоревший. Первый официальный в жизни взрослый рассвет. Ребята смотрели в небо так тепло, будто оно им улыбалось. А какая-то девчонка в вечернем платье вдруг заплакала и обняла подругу. И парни дружно переглянулись – так, словно им была известна какая-то тайна, одна на всех. Идиллия выпускников.

Спокойствие – последнее перед суетой поступления. Необъятное небо, бледно-розовая вода и светлая грусть по прежней жизни и детству.

– Народ, а давайте пообещаем друг другу, что встретимся здесь в этот же день на следующий год? – вдруг предложил кто-то.