Анна Джейн – Кошмарных снов, любимая (страница 43)
От Джесс пахло дождем.
От него – абсентом.
– Твоя кровь. И чужая. Кто он, Кэнди? – вдруг резко спросил он, хватая ее за прядь, которой касался Уолш.
– Отвечай мне.
Джесс молчала, испуганно на него глядя.
Мужчина схватил ее за горло, слегка сжимая дыхательные пути. От него исходила пульсирующая ярость – точно так же, как от Джесс – задурманивающий разум страх.
Джесс закашлялась, но он не ослаблял хватку.
«Помогите…» – прошептала она про себя.
«Сильнее!» – кричал ее второй голос, с визгливыми нотками.
Музыка остановилась.
Заскрипела невидимая дверь.
Ветер сник и подул с новой силой, уже не играя с тканями, а трепля их.
Лицо вдруг мужчины зарябило, как в старом телевизоре.
Невидимая сила отбросила его в сторону, и он с трудом встал, не отрывая удивленного взгляда от Джесс.
Рябь пробегала по его коже, срывая маску за маской.
Одно лицо накладывалось на другое.
…светлые волосы.
Темные спутанные пряди с проседью.
Спокойный взгляд серых глаз.
Лиловая светящаяся радужка.
Нежная улыбка.
Сумасшедший оскал…
Джесс видела то Брента, то незнакомого психопата. С поразительной быстротой менялись черты лица, его выражение, волосы, и два образа сливались воедино.
Он тоже не понимал, что происходит. Стоял, широко расставив ноги, глядя на Джесс разными глазами.
Лиловые, серые, лиловые, серые и снова лиловые…
Выдержать это было сложно. Видеть Брента в ком-то было сложно.
Она оглушительно закричала, почти срываясь на визг, сжав виски.
И исчезла.
Все, что оставалось ему, – ловить руками воздух.
Подняв голову кверху, как зверь, он тоже закричал – громко, пронзительно, так, что на шее вздулись вены.
Его крик породил хаос.
Все те тени, что были в комнате, слились воедино, взбежав по стене на потолок. Они сцепились в огромный пульсирующий круг. Оттуда смотрели, мигая, множество алых глаз.
Воздух стал разряженным и тяжелым.
По полу поползли трещины, из-под которых полезли клочья желтого тумана. Сквозь него были видны десятки рук, тянущихся кверху.
– Джесс… Джесс… Джесс… – раздавались вразнобой одни голоса.
– Смерть… смерть, – шептали в ответ другие.
Третьи лишь визжали и хохотали.
– Любовь, – скулил кто-то в общем хоре.
Сидящая на коленях девушка пришла в себя. Ее взгляд стал осознанным. Не понимая, что происходит, она с криком забилась в угол кровати. Из-под нее выползла тонкая черная ручка со скрюченными изогнутыми в другую сторону пальцами.
Детский кошмар ожил.
– Нет-нет-нет, – кричала девушка. Она оцепенела от ужаса.
Ее никто не слышал.
Ручка вцепилась в тонкую щиколотку и обвилась вокруг обнаженной ноги, словно змея. Перебирая пальцами, как насекомое ножками, ручка поползла вверх, к животу.
Безумный крик девушки разорвал воздух. Она потеряла сознание, и черные пальцы гладили ее губы.
Все закончилось в одно мгновение.
Тени, рассыпавшись, вернулись на место.
Голоса пропали.
Туман исчез.
– Успокойся, – велел спокойный женский голос.
В восточной комнате появилась миниатюрная молодая женщина с пепельными волосами, в этот раз забранными в высокую прическу. Словно древнегреческая богиня, она была одета в тунику.
За ее спиной стояла огромная шарнирная кукла. Она была так прекрасна, что ее красота отталкивала.
Блондинка подошла к мужчине и положила руку на напряженное плечо.
– Что ты делаешь? Тебе нужна тень. Не трать ее впустую. Ты едва восстановился после Пещерного Демона.
Она повернулась другой стороной, и на ее щеке стал виден безобразный шрам.
– Как она оказалась здесь? – прошипел он. – Это твой дом.
Ярость его была слишком очевидной.
– Но в моем доме ты. А ты слишком сильно связал вас. Не стоило. Привязанности – это не в твоем стиле. Привязанности делают нас слабее и лишают тени.
В голосе женщины была назидательность.
– Я хочу ее, – хрипло сказал мужчина, не желая ничего слышать.
Он резко повел головой. Каждая жила на шее напряглась.
– Так сильно?
– Ее страх манит. Слишком сладко.
Он облизнулся. Словно пробовал ее страх на вкус. Скучал по этому страху.
– Страх или любовь? Ты слишком жаден, – заметила женщина, садясь на кровать рядом с лежащей без сознания девушкой и гладя ее по растрепанным волосам.
– Я слишком щедр. Не убил ее. Подарил жизнь, – глумливо заметил мужчина.