Анна Джейн – Кошмарных снов, любимая (страница 10)

А она отвечает ему взаимностью.

Они понимают друг друга с полуслова.

Они не могут быть друг без друга.

Они счастливы.

– …я не смогу тебя отпустить, – шепчет Джесс, уткнувшись лбом в грудь Брента, и тот гладит ее по волосам. – И ты меня не отпускай.

– Не отпущу, – обещает он. Его ладонь замирает на ее затылке. – Никогда. Если мы расстанемся, я всегда буду рядом.

Джесс отстраняется и с возмущением смотрит на Брента. Эта мысль кажется ей дикой.

– Ты сошел с ума? – спрашивает она, упираясь в его грудь ладонью. – Мы не должны расставаться.

– Не должны, – легко соглашается Брент.

Их губы соприкасаются. Джесс прикрывает глаза.

Он не красавец и не имеет ничего общего с Джеймсом, капитаном футбольной команды, который пытается растопить ее сердце медвежьими методами. Брент не так высок, не так широк в плечах, не так обаятелен. Он не улыбается белозубой широкой улыбкой, не имеет толпу фанаток-старшеклассниц, не находится на верхушке школьной иерархии. Он незаметен, живет в собственном мире, не пуская никого в свое пространство. Он играет в школьном оркестре, а не на футбольном поле. Он умен и рассудителен, а не силен и задирист, ему важна любовь, а не секс.

Он – все, что ей надо. Он – то, что ей надо.

Он – ее.

– О чем ты думаешь? – тихо спрашивает Брент, касаясь губами ее щеки – слегка щекотно и до умопомрачения приятно.

– О том, что мне повезло, – честно говорит Джесс и добавляет внезапно, отстранившись: – Я хочу татуировку. С твоим именем.

– Не порть кожу, – слышит она в ответ.

– Но я хочу!

– Тогда я сделаю вместо тебя, – говорит он и указательным пальцем неспешно убирает с ее плеча лямку сорочки.

Джесс смеется.

Брент целует ее – мягко, настойчиво, заставляет лечь на лопатки. И Джесс тонет в нем, тонет в своих чувствах и ощущениях, не сопротивляясь и наслаждаясь каждой секундой.

Если бы ее подружки знали, какой Брент Элмер на самом деле, они бы думали только о нем. Как и она сама…

Глава 5

Джесс пришла в себя уже в больнице, и первым, кого она увидела, был Эрик. Мать и отец приехали позднее.

– Джесс, ты как? – он взял ее за руку, глядя встревоженными голубыми глазами.

– В порядке, – проговорила она пересохшими губами, пытаясь осмотреться. Электрический свет был слишком ярким. Голова казалась тяжелой, виски ныли, а лоб болел. И горло саднило – словно от сильных криков.

– Что со мной?

– Ты попала в аварию, – Эрик прижал ее ладонь к своей щеке. – Ты уснула за рулем, милая. Ударилась головой. У тебя сотрясение. Ничего страшного.

Вот оно как… Уснула за рулем.

– А с машиной… что? – спросила девушка, касаясь свободной рукой лба – голова была пере– вязана.

– Почти в порядке, – уклончиво отозвался жених. – Впереди немного помялось. Я все улажу. Не переживай, Джесс.

– Спасибо, – закрыла она глаза. Перед внутренним взором предстал образ чудовища, сидевшего на заднем сиденье.

Тотчас ей вспомнилось все – как она отбивалась, как ее запихали в темный мешок, как несли куда-то.

Джесс передернуло от отвращения и страха.

Это была галлюцинация? Или снова очередной кошмар?

– Что такое? – жених, казалось, чувствовал все, что с ней происходит. – Это из-за Вивьен, верно?

– Наверное, – сглотнула Джесс. – Мне страшно. Эрик, пожалуйста, не уходи никуда. Побудь со мной. Пожалуйста.

Ухмылку пугала страшно было забыть.

«Унесу».

Джесс охватил новый приступ испуга, и она поняла, что даже дышит с трудом. Пульс зашкаливал. Виски заламывало.

– Я останусь с тобой, – согласился Эрик и прищурился. – Эй, Джесс, что такое?

– Мне очень страшно, – повторила она, цепляясь за его ладонь. – Очень.

– Тебе не стоит бояться, – сказал он и, видя, что Джесс не в себе, позвал доктора с просьбой поставить невесте успокоительное.

Лекарство подействовало довольно быстро, и девушка вновь провалилась в сон.

Ей снилось, что она неспешно шагает по осколкам тускло сверкающих звезд, разбросанных по темно-синему бархатному ночному небу. Звездная дорога вела сквозь горизонт, к арчатым воротам, сотканным из ветра и северного сияния, около которых ее ждет мужская фигура.

Джесс была облачена в свободное полупозрачное сапфировое платье до колен, которое сверкало под светом тонкого месяца и отсветов города, раскинувшегося внизу под звездной дорогой. Волосы ее были заплетены в косу, в которую вплеталась белая лента. Босыми ногами она ступала на прохладные гладкие, как зеркала, осколки и легкой походкой шагала вперед, дыша легко и свободно.

Брент ждал ее в конце пути.

На этот раз он был в белой рубашке с закатанными рукавами и в брюках и казался совсем взрослым и презентабельным.

Засунув руки в карманы, Брент ждал Джесс и улыбался. А стоило ей подойти к нему, счастливо улыбаясь в ответ, как он протянул ей руку и пригласил на звездный танец.

Они закружились в объятиях друг друга, ступая по осколкам звезд и неотрывно глядя друг на друга. Он вел, уверенно и галантно, держа Джесс нежно и осторожно – как и десять лет назад. И она, с восторгом глядя ему в глаза, двигалась легко и грациозно, совсем не стесняясь того, что платье ее пошито из полупрозрачной легкой, как дуновение ветра, ткани.

Небесный танец закончился также внезапно, как и начался.

Над их головами раздался вдруг стук. Брент, коснувшись губами лба Джесс, остановился, держа ее за талию, и поднял, нахмурившись, глаза вверх. Девушка перехватила его взгляд и тоже задрала голову.

Сквозь небесное стекло на них внимательно и недобро смотрел кто-то огромный и стучал кулаком в перчатке по этому самому стеклу, пытаясь его разбить. Джесс вдруг показалось внезапно, что она видит маску снеговика, и это ее испугало. Она теснее прижалась к Бренту, словно ища у него защиты. Он успокаивающим жестом коснулся ее спины, и страх моментально прошел.

Она всегда верила Бренту.

Стекло треснуло под очередным ударом снежного чудовища.

– Мы встретимся, – шепнул Брент Джесс, прежде чем небесное стекло рассыпалось на миллиарды осколков.

Один из них, сияющий и искрящийся, падал прямо на Джесс, но Брент оттолкнул ее, и осколок наполовину вошел в его тело, пронзая насквозь. Он рухнул на колени, опираясь руками о поломанную звезду и опустив голову.

На город закапал кровавый дождь.

Наверху захохотали громом.

– Брент! Нет! – упала перед ним на колени Джесс, трясущимися руками касаясь его напряженных твердых плеч. Ее кожу выше запястья опалило болью – оцарапал один из крохотных осколков, но девушке было все равно. Она думала только о Бренте, и до собственной боли ей не было дела.

Платье ее посерело. В волосах блестела стеклянная пыль. Улыбка пропала. И сердце сжалось от горького предчувствия.

– Что делать, что делать, – беспомощно шептала Джесс. – Брент…

Он поднял голову. Из-за упавших почерневших прядей сверкнули лиловые глаза. Джесс едва сдержала себя, чтобы не отпрянуть назад. Брент протянул дрожащую окровавленную ладонь с выступающими венами и коснулся ее предплечья.

Небо вдруг перевернулось.

Они стали падать.

Джесс пыталась схватить Брента за руку, но он растворился в осколках и сизой дымке.