Анна Дубчак – Забытый дом (страница 37)

Я, делая вид, что ничего не видела, помогла Карине подняться и отвела ее в медицинский кабинет, где ей осмотрели нос, вытерли кровь и засунули в ноздри ватные трубочки. Вот в таком виде она и вернулась в класс. Я до сих пор не знаю, успела она увидеть, кто ее толкнул, или нет…

Я потом долго не могла успокоиться, не знала, признаваться ли Ред в том, что я все видела. Но решила этого не делать. Быть может, потому, что испугалась, что когда-нибудь, быть может, когда я ей надоем, она точно так же поступит и со мной. Уже лежа в постели, я вдруг отчетливо почувствовала боль в носу, словно это меня шарахнули носом о стену…

Карина… Она удивительная. И я, конечно, совершила ошибку, когда пустила корни в Ред, а не в нее, в ее доброе сердце. По сути, с того самого момента, как я приняла дружбу Ред, я уже была обречена. И я не видела уже способа оторваться от нее. И понимала, что чем дольше я буду с ней (при ней), чем дольше буду сидеть в ее кармане, тем крепче я в нее врасту. И выход у меня будет уже один…

Она убила Веру Семеновну с легкостью, которая привела меня в ужас. И, безусловно, ей повезло, что женщина умерла за мгновенье до того, как она ее утопила в ванне. Вот поэтому следствием это было квалифицировано как смерть от естественных причин, а не убийство. Да, Ред — это тот самый жирный гусь, с которого вся грязь и кровь стекает как вода. И что это, как не фатальное везение?

Когда она вернулась оттуда (оставив мертвую старуху мокнуть в ванне) с пачкой банковских карт и разложила их передо мной, глаза ее блестели от радости. А ведь она убила человека. Она не знала, что Вера Семеновна умерла от инфаркта, перед тем как ее голову утопили в горячей воде, но все равно радовалась… И я, получается, уже ее соучастница (хотя я никого не убивала, но все знала, и у нас точно был предварительный сговор), должна была выполнить свою часть плана — обналичивать деньги.

Я, одетая, как капуста, в кофты и свитера, словно жирная бочка ходила, обливаясь потом, по торговым центрам, там, где много людей, и, как во сне, подсматривая в свою шпаргалку с паролями (глупые те, кто пишет пароли своих банковских карт в блокноте заметок на своем же телефоне), снимала с банкоматов деньги. После того как я в туалетах снимала с себя все лишнее и, мокрая, с пакетом выходила оттуда похудевшая килограммов на сто, то выглядела так же, как и тысячи подростков, тусующихся на фуд-кортах столицы, а потому не могла привлечь внимания. К тому же никто же не обращался в полицию или в банки с жалобой на опустошение карт и счетов.

Ред упивалась своей безнаказанностью, я же умирала от страха, что нас разоблачат и посадят.

Мы тратили деньги с легкостью, но я не получала от этого удовольствия. Я во всем уже тогда подчинялась Ред.

Ее план, связанный с неожиданно объявившимся наследником Веры Семеновны, был дерзким, как и она сама. Первый вопрос, который нам надо было решить до его вступления в наследство, это, в случае если наследник не собирается здесь жить, снять квартиру Веры Семеновны. Хотя бы на те шесть месяцев, которые племянник-наследник будет ждать своего счастья.

Было бы неплохо попытаться с ним договориться, либо снять квартиру дешево, либо вообще бесплатно, напугав его страшными последствиями, в случае если он сдаст квартиру мошенникам, предложив ему просто присмотреть за жилищем на время его отсутствия. Но кто бы мог подумать, что он, так и не услышав от нас предложения, как-то скоропалительно впустит туда какого-то своего знакомого бесплатно?!

Но и здесь Ред повезло — она договорилась с этим хануриком, этим тихим пьяницей, как мы подозревали, многодетным отцом, чтобы он сдал нам эту квартиру за чисто символическую плату. Но и этот червонец был для него, видать, нелишним, раз он сразу согласился. Вот так мы стали жить на две квартиры.

Я не сразу поняла, зачем это Ред. До меня это дошло, когда она предложила мне изредка ночевать там. Знала, что мои родители (называю их так, хотя Игорь — не мой отец, а отчим) будут с ума сходить в поисках меня. Что первым делом, конечно, обратятся к Ред, а она, типа, только руками разведет, мол, понятия не имею, где она ночевала…

Она планировала троллить моих родителей, а заодно и свою тетку, но с теткой все вышло еще круче — Ред выгнала Ольгу из дома, отправив своей матери в Сургут жирный на нее компромат… Но это отдельная история. Мне же было приказано отвечать родителям, что я ночевала все же у Ред. Моя мать и правда с ума сходила, плакала, понимая, что я издеваюсь над ней, увещевала меня так не делать, говорила, что любит меня. Ред же говорила, что ей полезно побеспокоиться и порасстраиваться при такой-то спокойной и счастливой жизни с любимым Игорем и маленькой дочкой (это моя младшая сестра). Пусть не думает, что жизнь — это мед и сахар. И я с ней соглашалась! А ведь она просто завидовала моей матери!

Пожалуй, единственный раз, когда я с ней не согласилась, это когда она потребовала от меня, чтобы я спровоцировала Игоря, подставила, разыграла сцену в присутствии матери, что он якобы пристает ко мне… У него точно начались бы серьезные проблемы с полицией, и это отразилось бы на их отношениях с матерью.

Это уже был перебор. Я категорически отказалась. При всей своей ревности к нему, поскольку он отбирал себе все внимание моей матери, я понимала, что он — человек в высшей степени благородный и положительный. И что матери с ним повезло.

Когда приехал племянник Веры Семеновны, то первое, что он сделал, вступив в права наследства, это отправился в банк, где в ячейке хранились, вероятно, какие-то деньги или драгоценности тетки.

Мы проследили за ним. И когда он вышел из банка с объемной сумкой, то поняли — что улов есть. И в тот же день Ред подослала меня к нему, чтобы я попросила его поехать с ним на дачу Веры Семеновны, для того чтобы забрать свои вещи. Рассказала ему байку о том, что я была домработницей его тетки и что после ее смерти мне не к кому было обратиться с этой просьбой.

Он сразу согласился, поскольку был в отличном настроении и бесконечно улыбался, показывая свою отвратительную щербинку между зубами… Преотвратный тип.

И мы с ним отправились на дачу, где нас уже поджидала Ред…

Я не знаю, что она с ним сделала. Я дожидалась ее в саду. Но все произошло очень быстро. Она вышла из дома, сняла бахилы и сунула их в карман. Ее светлая меховая куртка была забрызгана кровью. Ред потом избавится от нее в лесу, когда мы выйдем из электрички на одной из станций, сожжет с помощью предусмотрительно прихваченных с собой жидкости для розжига и бензиновой зажигалки. Потом мы вернемся домой, откроем дверь соседней квартиры и заберем сумку, с которой он вернулся из банка, где опустошил банковскую ячейку. Там будет валюта, драгоценности и просто наличные. Много. Теперь квартира была пуста и принадлежала нам. До каких пор — мы не знали.

Мы зажили тихо, но очень комфортно и сытно. Хотя и до этого, конечно же, не голодали. Удовлетворяли все свои желания, покупали все, что хотелось, но меня постоянно колотило, когда я представляла себе, что там, в дачном поселке, на даче гниет где-то на кухне завернутый в ковер труп наследника. Но была зима, дачи вокруг стояли пустые, запаха никто бы не почувствовал… Да и наследника никто не хватился, что удивительно. Вероятно, человеком он был одиноким и никому не нужным. А ведь, будь у него семья или друзья, давно бы забили тревогу, приехали бы сюда, позвонили в дверь. Но и на этот случай Ред знала, что им ответить — мы просто квартиранты и знать ничего не знаем, где хозяин.

Ред время от времени встречалась с парнями. Но то один ей наскучит, то другой. Она любила повторять, что боится эмоциональной зависимости от мужчины, как это случилось с ее матерью. Ведь это из-за мужчины мать и оставила ее на попечении своей сестры, бросила.

Ей нравилось, когда за ней ухаживали, нравилось нравиться. Но любви она ни к кому не испытывала и тоже, «как вируса», боялась этого чувства. Мы с ней пересмотрели великое множество сериалов, а там уж точно не обходится без роковой страсти. Страсть ломает судьбы, губит людей, говорила Ред. От страсти человек может сойти с ума, а может и убить другого. Вот какое это сильное чувство. Это даже «не вирус, а колдовство, этому невозможно противиться».

И в этом я соглашалась с ней. У меня перед глазами был пример того, как от страсти и любви может снести башку… Да только, повторюсь, моей матери повезло, что Игорь, предмет страсти, оказался положительным героем ее любовного романа. Не бросил, а женился на ней, простой женщине, воспитательнице детского сада, обремененной дочерью-подростком.

Иногда и Ред не приходила ночевать. Но это уже после окончания школы. Мы были взрослые. Но если у нее и была какая-то своя личная жизнь, и она просто играла парнями, относилась к ним несерьезно, то я — нет. Мало того что я боялась влюбиться, так еще и этот страх тюрьмы… Вдруг влюблюсь, выйду замуж, а меня посадят! Я знала, что рано или поздно это случится. И не факт, что мы окажемся в одной камере. А я без Ред погибну… Меня прибьют в первый же день сокамерницы. Я не боец, я слабая. Я — никакая.

Однажды, когда Ред откровенно скучала дома, после сытного ужина, разложив в шкафу купленные в этот же день обновки, она вдруг сказала мне, что ей надоело киснуть, что пора бы уже и поразвлечься. Что давненько мы с ней не были в Чернети. В этом дьявольском месте, на краю света. Она так и сказала, что это место, этот жуткий дом просто создан для убийства. Вот только жертву пока еще не наметила.