Анна Дубчак – Забытый дом (страница 36)

— Нет-нет, дело не в подарке, просто он спросил меня, можно ли, чтобы к нему, то есть к нам сюда, на его день рождения приехала его девушка, хотя бы на пару часов. Она хочет поздравить его, испечь торт. Я сказала, что посоветуюсь с тобой.

— Да чего там советоваться, Женя?! Он же не раб. Он проживает в правом крыле, мы ему сделали отдельный вход. Да если к нему кто и придет, мы не увидим! Просто надо охрану предупредить, вот и все. Конечно! Он здоровый молодой мужчина, не знаю, почему мы раньше об этом не подумали и не поговорили на эту тему.

— Вот именно, — покраснела Женя. — Здоровый мужчина, к тому же красивый и всегда один. Давно бы уже кого-нибудь в гости по-тихому пригласил. Ты прав, надо будет охранников предупредить.

— Я предупрежу.

— Да я и сама могу справиться. Теперь по другим вопросам. Надо будет позвонить в клининговую компанию, заказать уборку, пусть приведут в порядок наши подвалы, погреб, сараи, да и в теплице приберутся…

И Женя принялась делиться с мужем своими хозяйственными планами.

— А ты слилась, — вдруг сказал он. — Ты подло бросила Реброва с Журавлевым и слилась. Погреб она решила почистить, пироги вместе с Галиной Петровной печь… А может, напряжешь все-таки свои извилины и попытаешься поговорить с Ред? Тебе не приходило это в голову? Предложи Валере. Может, именно тебе она и расскажет что-то такое, за что можно будет ухватиться? Постарайся найти зацепку!

— Понимаешь, пропала не только Блу, но и ее ноутбук. Да, ее нет в соцсетях, я проверяла, хотя она могла зарегистрироваться под другой фамилией, но было бы интересно просмотреть, скажем, историю ее поиска в интернете, например… Да мало ли чего может рассказать о человеке его ноутбук! А Ред! Понятное дело, что, как только она почувствовала, что запахло жареным, так сразу же тоже почистила свой ноутбук, или что там у нее. Хотя вот говорю об этом, а сама понимаю, что ничего полезного в их ноутбуках мы бы все равно не нашли. Они же явно мошенницы и чем-то промышляют… Кстати говоря, на счетах и картах наших подружек (Ребров сказал) денег — кот наплакал. Они явно что-то мутят, вот только Ред пока что не на чем взять. Да, как я уже и сказала, Ребров ее снова задержал, допрашивал про Блу, и та повторила в точности все то, что рассказала нам с Пашкой, когда мы вошли в ту квартиру… Ребров говорит, что на допросе она заливалась слезами и говорила, что Блу наверняка убили. Что надо искать этого мужика, который должен был присматривать за квартирой. Никому из посторонних она не открыла бы дверь. Значит, вошел тот, у кого были ключи. Так что это, по ее мнению, точно он. Но как его найдешь?

— А что камеры? На доме есть камеры?

— Есть, да что толку? Сколько парней и девчонок в бесполой одежде и с капюшонами на голове входят и выходят из дома? Лица не видно. Может, и Блу ушла. Не с крыши же она спрыгнула. Хотя он мог ее убить, а труп сбросить через окно…

— Ред уже отпустили?

— Нет еще. С ее помощью собираются составить фоторобот того мужика, пытаются его найти.

— А его камера не зафиксировала?

— Вроде он попал на камеру… Не знаю точно, его ищут. Как найдут, так попросят Ред его опознать. Думаю, что ее отпустят в скором времени, если уже не отпустили. Не могут же ее бесконечно задерживать по одному и тому же делу.

— Ясно… Получается, что ты пробыла в той квартире почти до полуночи, — вернулся к мучившей его теме Борис, — пока не приехал Ребров с экспертами? Да?

— Нет, Боря, мы с Журавлевым отправились в гостиничный номер. Ты же это хотел услышать?

— Ну прости меня, Женечка, прости дурака… Просто ты так поздно тогда вернулась. Но я не ревную. Нет.

После этих слов он поцеловал ее и торопливо вышел из спальни.

27. Февраль 2025 г. Блу

«Я и раньше записывала свои мысли, но потом все стирала. Удаляла. Но сегодня не удалю. Больше того, распечатаю и спрячу в надежном месте. Или, наоборот, ненадежном. Чтобы мои записи могли легко найти.

И если кто-то сейчас это читает, значит, меня наверняка уже нет в живых. Как это случилось? Меня убила моя самая близкая подруга. Та самая подруга, которая как-то сказала мне, что если бы я была маленькая, размером с куколку, то носила бы меня в кармане.

Я звала ее Ред — что значит «красная». А меня она, фантазерка, называла Блу, что значит «голубая».

Сколько помню себя, всегда боялась толпы, школы, моих одноклассников. Боялась, что меня обидят, оскорбят, что будут надо мной смеяться, что толкнут, а то и ударят на перемене. Во мне этот страх жил постоянно, да что там — мне вообще страшно было жить.

Но чаще всего мне снились кошмары, связанные именно со школой. Снилась помойка на заднем школьном дворе, куда меня бросают и где я задыхаюсь в нечистотах.

Я просыпалась в холодном поту и, собираясь в школу, с ужасом представляла, что когда-нибудь это со мной и случится. Хотя реальной причины, чтобы так со мной поступили, у меня как бы и не было.

Но эту мою психологическую уязвимость очень хорошо прочувствовала Ред. На самом деле ее зовут Светлана Каляпина. Это уверенная в себе и очень сильная физически девочка. Она сама первая подошла ко мне, когда я была еще совсем девчонкой, и предложила дружить. Рассказала о том, как ей одиноко и как страшно жить одной, без мамы.

Я думала, что она сирота, но потом оказалось, что она проживает с теткой, а ее мать отправилась на заработки в Сургут. Первое время мы только и знали, что откровенничали друг с другом, рассказывали о своей семье, о проблемах, подолгу гуляли, потом начали путешествовать по Москве, ездили на автобусах, электричках…

Ред постоянно говорила о свободе. О том, что мир большой, что вокруг много интересного и мы просто обязаны многое увидеть, понять и найти в нем себе место. Она сказала, что первым делом нам надо отгородиться от толпы, от класса и не обращать внимания на всех тех, кто может быть нам опасен.

Думаю, она тоже страдала от каких-то своих страхов. Она внушила мне, что мы должны как-то выделиться, стать ярче и интереснее остальных. Что у нас должна быть своя тайна или даже много тайн… Чтобы нас зауважали, чтобы многие нам позавидовали бы, нашей дружбе, чтобы поучились у нас нашей преданности друг другу.

Мне с Ред стало спокойнее жить. Я знала, что теперь не одна, что у меня есть подруга, которая сможет меня защитить.

С Ред случилось что-то на похоронах нашей одноклассницы. Ее словно надломили. Не сломали, а именно надломили. И я вдруг поняла, что она боится смерти. До нее вдруг дошло, что жизнь может быть слишком короткой, а мир вокруг несправедлив. И что нет в нем ничего постоянного, нет тех закономерностей, за которые можно было бы удержаться, чтобы не погибнуть. Что все вокруг лгут, живут так, как им заблагорассудится. Что каждый за себя. И что никакого наказания за это никто не несет. Что в мире нет равновесия. Что за хорошие поступки никто не поблагодарит, а за плохие — не накажет. И вот эта ее теория о безнаказанности не давала ей покоя. Она вдруг словно распахнула ворота в спасительную темноту, где можно укрыться, точно зная, что ее (или нас) там не найдут, что бы мы ни сделали.

В классе она, быть может, и хотела бы стать лидером, тем более что все задатки для этого у нее имелись. Если бы не Карина. В ее присутствии Ред не хватало воздуха. Она не понимала, за что ее все любят. Одевалась она обычно, ничего особенного в ней не было, но, когда в каких-то конфликтных ситуациях, во время споров, которые не единожды случались в классе, звучал ее голос, все замолкали, прислушиваясь к ее мнению. Она была как судья и с легкостью давала оценку происходящему, предлагала свой вариант по урегулированию конфликта.

Она была правильной девочкой. Из хорошей семьи, где ее любили. Думаю, именно это и бесило Ред. Она считала это вселенской несправедливостью. Как это так? Одних любят, других — нет? Это как про смерть: кто-то умирает в детстве, а кто-то живет до ста лет. Почему хороший, добрый человек может умереть рано, даже не почувствовав вкус счастья, а другой, ну просто отморозок, убийца, вор или насильник, проживет долгую жизнь.

Тот день, когда Карина вернулась в класс после перемены с разбитым носом, я не забуду никогда. Весь класс был в шоке. Никто не знал, что с ней случилось, и никому не верилось, что она просто ударилась или упала. И только близкая подруга Карины Вера Авдеева сразу поняла, что Карину избила Ред. Хотя она этого не видела, и когда было разбирательство, она так и сказала, что это просто ее предположение. Она прочувствовала это, хотя причин для нападения у Ред как бы и не было. Они никогда не конфликтовали, не разговаривали, Ред старалась ее не замечать, но, конечно же, замечала. Ее бесило, что Карина приносит в класс домашнюю выпечку, что в холодную погоду носит связанные ее матерью красивые джемпера, что иногда ее на машине забирает красавец-отец, что она живет спокойной и счастливой жизнью.

Я, это я была свидетелем того, что случилось в ту перемену, когда за несколько мгновений до звонка, когда весь класс уже был на месте, а Карина задержалась в «мертвой зоне» извилистого школьного коридора, чтобы поднять оброненный ею носовой платок, к ней сзади подошла Ред и, схватив ее за волосы, со всего размаху ударила ее лицом в стену. Карина рухнула, а Ред спокойно зашла в класс.