Анна Дубчак – Забытый дом (страница 32)

Нам надо не прошляпить этот день, когда он отправится в банк, чтобы вскрыть банковскую ячейку. И когда он, с сумкой или чемоданчиком, набитым сокровищами или валютой, вернется домой, а вернется он в квартиру тетки, мы будем уже действовать по плану.

Понимаю, тебе он кажется неосуществимым, я же вижу его ясно, у нас все получится! Поскольку меня-то он уже видел, вернее, мы с ним уже познакомились, я все-таки соседка и несколько раз уже здоровалась с ним, когда он появлялся, выражала ему свои соболезнования, зазывала к себе выпить чаю (правда, он отказался), а однажды все же заманила, пьяного, к себе и угостила пивом. Но тебя-то он не видел. А потому, когда он вернется через шесть месяцев, ты появишься перед ним, вся такая красивая, нежная, хрупкая, расскажешь историю о том, как ухаживала за теткой, как почти год проживала с ней в загородном доме, убиралась, готовила, и когда Вера Семеновна умерла, в суете и панике уехала, оставив в доме все свои вещи, в том числе и кроличью шубку, и теперь хотела бы все забрать. Так и скажи — кроличью. Не норковую, а именно кроличью, чтобы он понял, что даже дешевый кролик является для тебя ценностью, раз ты обратилась к нему с такой невинной просьбой съездить туда и позволить забрать свои вещи.

Я уверена, что он тебе не откажет. Просто не посмеет, потому что он сам будет находиться в состоянии эйфории — как-никак ему на голову свалилось настоящее богатство. Да, возможно, он каким-то образом узнает, что большинство ее счетов кто-то обескровил, опустошил. Но кто это сделал, никто все равно не узнает. Мы ловко все провернули, и ты — большая молодец.

Я же вот прямо сейчас, пока не поздно, загляну к нему на огонек, пока он не уехал, и стану рассказывать страшные истории о том, что могут сделать с квартирой недобросовестные квартиранты. Не хочу, чтобы он сдавал квартиру. Больше того, я предложу ему проследить за ней. Поливать цветы там не придется — после похорон все цветы куда-то исчезли, должно быть, растащили соседки. Скорее всего, с разрешения наследника. Но вот с этим могут быть проблемы. Он может не клюнуть на мои истории и сдать квартиру. Все-таки шесть месяцев аренды стоят немало. Может, предложить ему самой снять ее?

Блу, ты уже знаешь, он сдал квартиру. Какому-то своему знакомому. Скорее всего, за копейки, уж больно неприбранный мужик. У таких, как он, отродясь таких денег не было. А может, пустил пожить там бесплатно. Мужик этот, квартирант, тихий, баб не водит. Не шумит. И вообще он живет там непостоянно. Я поговорю с ним и спрошу, как обстоят дела.

Блу, Игорь впустил его пожить в квартиру бесплатно! Ну не идиот? Просто у этого его друга какие-то семейные проблемы. У него пятеро детей, и дома настоящий ад. Вот он и приезжает сюда, чтобы отоспаться да выпить. Заодно за квартирой присматривает.

Хорошо устроился, да? Жена, значит, там смотрит за целой оравой детей, надрывается, а он здесь попивает водочку и спит. Какие же они все гады, эти мужики!

Я предложила ему сдать мне квартиру за символическую плату с условием, что об этом никогда не узнает Игорь.

Он сразу же клюнул. Вот такие дела. Так что теперь на полгода эта квартира наша! А если сработает наш план, то и надолго.

Блу, мне приснилось, что мы с тобой расстались. Что у меня семья, дети, а ты вообще куда-то уехала. И что я как будто бы ищу тебя повсюду, приезжаю в Чернеть, а ты там…

Я вот прямо чувствую, что ты где-то рядом, оглядываю дом, а он ну прямо жилой, там все чисто, прибрано, постели чистые, твоя чашка, та самая, что мы покупали с тобой в Доме фарфора, японская. И тапочки твои, и даже чайник еще теплый. А тебя нигде нет. И я плачу, мечусь, ищу тебя, и это такое болезненное чувство, это прямо как маленькая смерть.

Мне становится трудно дышать, я постоянно плачу, от слез все расплывается перед глазами… И потом понимаю, что тебя уже давно нигде нет, что все тебя ищут, что твоя мать места себе не находит и убивается прямо. Говорит, что это она виновата в том, что ты ушла. Потом предполагает, что с тобой что-то случилось. Потом и вовсе рыдает, думая, что тебя нет в живых. И что ей вроде бы кто-то принес твою одежду, перепачканную в твоей крови…

Блу, ты не поверишь, но я проснулась в холодном поту и заскулила, заплакала, и вся моя подушка стала мокрой. Если ты пропадешь, куда-то денешься, я не знаю, сбежишь, как смогу жить?!

Да, я понимаю, что рано или поздно у нас у каждой будет своя жизнь. И если мы сейчас живем просто как две эгоистки, и нам никто не нужен, и мы не ценим привязанности и воспринимаем парней как обузу, то со временем в нас проснется инстинкт и нам захочется иметь семью, детей. И, возможно, даже мне с моим идиотским характером захочется выйти замуж за какого-нибудь обыкновенного, не отягощенного интеллектом парня, забеременеть от него и родить ребенка.

И поверь, я буду хорошей матерью. Я буду носить своего детеныша в зубах, заранее зная, что из него вырастет такой же эгоист, как и я сама. Но он будет моим, понимаешь? И ты тоже выйдешь замуж и родишь. Но мы будем с тобой встречаться и вспоминать наши приключения. Не знаю, правда, с каким чувством я буду вспоминать то, что сделала с Верой Семеновной. Вряд ли со временем это испытание на хладнокровие вызовет улыбку. Скорее, наоборот, ко мне придут кошмары, придет Вера Семеновна, мокрая, страшная, холодная, и потянет ко мне свои красные, распаренные горячей водой, руки, чтобы схватить меня за горло… Вот как-то так.

25. Февраль 2025 г. Женя

— Борис, ты так не вовремя, — прошептала Женя в трубку. — Мы тут в супермаркете, просматриваем записи видеонаблюдения, где Ред покупала продукты… Я тебе перезвоню, хорошо?

— Хорошо. Звоню, чтобы сказать тебе, что я дома. Ты когда вернешься?

— Я не знаю, но постараюсь как можно скорее. Да, вот еще что… Звонил Ребров, сказал, что кровь на простыне принадлежит Блу и что это почти свежая кровь, если говорить простым языком. Простыня, как мы и предполагали, из дома в Чернети. На ней частицы пыли, мышиного помета и даже мертвые пауки… Думаю, ее убили где-то там… Туда сейчас снова отправилась группа экспертов. Все, Борис, извини, я отключаю телефон. До вечера. Целую.

Сотрудник службы безопасности супермаркета, присутствующий в помещении, где Журавлев с Женей просматривали записи на мониторе, оцепенел.

— Вы что, ищете убийцу? — спросил он.

Но ему не ответили. Взгляды Жени с Павлом были прикованы к монитору.

— Вот она! — воскликнула Женя, увидев на экране Ред. — Уф, слава богу! Теперь следим за ее перемещениями по супермаркету.

Ред набрала довольно много продуктов, но самым тяжелым были две полулитровые бутылки с водой. Ну и основные продукты: колбаса, сыр, кофе, хлеб, сливки, конфеты.

— Паша, смотри… Внимательно. Видишь, какие конфеты она берет?

— Нет, здесь не видно.

— Я знаю, что это за конфеты, — сказал сотрудник, — в этом месте я и сам часто беру сладости дочери, это расфасованные шоколадные конфеты «Мишка на Севере».

Видео с Ред пересмотрели еще раз.

— Ты понял, что это за конфеты?

— Да понял я. Ред говорила, что это любимые конфеты Блу. Женя, ты хочешь сказать, что Ред знает, где она? Что накупила так много всего и эти конфеты — для своей подруги?

— Не то что знаю… — неуверенно проговорила Женя. — Но ясно одно — здесь, в супермаркете, она ни с кем не встречалась. Мы уже дважды пересмотрели все по минутам. Она накупила продуктов, вышла из магазина и пошла домой. Камера при входе в магазин это зафиксировала. Конечно, можно предположить, что она на самом деле знает, где ее подруга, быть может, носит ей еду, но тогда разваливаются вообще все схемы. И, главное, какой во всем этом смысл? Блу наверняка убили… Может, Ред и прятала ее где-то, спасая от опасности, но если вдруг она мертва, то Ред, получается, не знает об этом?

— Но может, конфеты вообще ни при чем. Может, Ред, тоскуя по подруге, купила их в надежде, что она вернется. Или же ей тоже нравятся эти конфеты… И вообще, что это мы на них так зациклились?! Ерунда какая-то… Я тоже люблю эти конфеты. Да и продуктов она купила не так уж и много.

— Да… Но, с другой стороны, понимаешь, она только что вернулась домой, после того как ее продержали как зверя в клетке, и первое, что она должна была захотеть, это…

— Принять душ, — ответил Журавлев.

— Вот именно! А она вместо этого рванула в магазин. Да еще и набрала воды. Думаешь, у нее дома нет продуктов, чтобы продержаться хотя бы час после душа и небольшого отдыха? Да у каждого в доме найдется хоть пачка печенья или яблоко. Она — женщина, и первое, повторюсь, что ей хотелось бы сделать, это помыться и сменить одежду. Но она этого не сделала, а помчалась в магазин.

Поблагодарив сотрудника супермаркета, они вышли на улицу.

Стемнело. Холодный ветер, мокрый снег, погода отвратительная. Они быстро сели в машину.

— Смотри, машина Петра Михайловича! — воскликнул Журавлев, заметив припаркованный автомобиль неподалеку от дома, в котором проживала Ред. — А его самого нет! Или мне просто не видно?

Женя включила подогрев сидений.

— Бррррр… Я так замерзла! — Она завела машину и подкатила к автомобилю Петра. — Он здесь! Может, уснул?

Женя вышла из машины и, нахлобучив капюшон куртки и прячась от ветра, подбежала к машине и постучала в окно.