Анна Дубчак – Забытый дом (страница 31)

Мне удавалось иногда подслушать, о чем они говорят. Например, издеваются над каким-нибудь мальчиком, Светка говорит, что он не умеет целоваться, что у него изо рта пахнет… Один раз обсуждали какую-то одноклассницу, осуждали ее, когда весь класс весной сбежал со всех уроков и помчался в парк гулять, а она, единственная, осталась сидеть за партой. Но чаще всего я слышала голос племянницы.

Таня редко когда говорила. Она все больше слушала. Ходила, бедная и, как мне казалось, несчастная, во всем голубом или синем (как они договорились еще детьми, чтобы выделиться в классе) и смотрела Светке (себя-то она назвала Ред и носила все красное, дурочка!!!) в рот, исполняла все ее желания.

Но если и была она несчастная, так это из-за домашних проблем. Она даже плакала, когда рассказывала о том, как ее мать любит маленькую сестру Катю, как постоянно целует ее, с рук не спускает. А Таню словно и не замечает. Зато, когда матери нужно с отчимом куда-то пойти, ласково просит ее посидеть с сестрой. «Вот если бы она меня любила, — повторяла Таня, — я бы и сама с удовольствием нянчилась с Катькой, но она вспоминает обо мне только тогда, когда ей нужна помощь».

Я как-то пыталась встрять в разговор и убедить в том, что Таня ошибается, что мать, конечно же, любит ее, просто Катя еще совсем маленькая, и что с ее, Таниной стороны, это просто ревность. И про отчима пыталась объяснить, что, мол, это же хорошо, что он положительный мужчина, не пьет, не курит, хорошо зарабатывает, что маму любит, не пытается ее, Таню, воспитывать. Просто ведет себя вежливо, не навязывает ей свое общество. Но в доме есть мужчина, защитник, а это тоже очень важно.

Как-то раз я спросила ее, может, отчим пристает к ней, может, в этом все дело, и поэтому ей не хочется идти домой и она частенько задерживается у нас. Если бы Таня была стервой или просто злой девочкой, она бы точно наговорила на отчима, создала бы ему проблемы, выдумала бы (не без помощи Светы, кстати!) какую-нибудь гаденькую, подленькую историю про отчима и его приставания. Но она честно сказала, что нет, мол, он к ней не пристает. И вообще старается к ней не подходить. Что, наоборот, пытается с ней подружиться, да только у него это плохо получается, он, как и все мужчины, оказавшиеся в таком же положении, просто откупается деньгами и подарками.

Про историю, которая произошла у нас со Светкой, я даже вспоминать не хочу. Ну да, я совершила ошибку, привела мужчину в дом, устроила свидание. Не хотела идти в ту квартиру, куда он меня пару раз приводил, мне там запах не нравится, все прокурено, и постель какая-то серая. И это вообще не его квартира, а его друга. А сам он живет с матерью, уверена, что там чистота, порядок и пахнет пирожками. Но мне же надо было как-то устраивать свою личную жизнь. Надо же было узнать Колю получше. Просто все получилось не вовремя. В какой-то момент я поняла, что Света выросла, что это теперь не подросток, на которого время от времени можно и прикрикнуть, чтобы дать ей почувствовать, что в доме есть взрослые. Она и физически вытянулась, и стала отвечать мне так, что я просто не находила в себе сил ответить ей достойным образом. Но она повзрослела не только физически, она стала совсем взрослой.

Как раз примерно в то же самое время Коля попросил у меня денег в долг. Небольшую сумму, сто пятьдесят тысяч, ему нужно было оплатить дорогостоящее лекарство матери. Ну и я позвонила Вере Семеновне, чтобы попросить у нее денег. А ее телефон молчал. Впервые за все время, что мы были с ней знакомы.

Я удивилась. Знаю, что она никогда не ставила свой телефон на беззвучный режим. Она всегда была готова одолжить денег, чтобы потом содрать свои десять процентов в месяц. Тогда я позвонила ей в дверь — тишина. Мимо проходила соседка, вытаращила на меня глаза: ты что, мол, не знаешь, что она умерла? Я чуть по стенке не сползла от удивления и шока. Как это умерла? Когда? Оказывается, буквально на днях ее обнаружили мертвой в своей ванне в загородном доме, ну то есть на даче. Я сразу спросила, не убийство ли это, на что соседка ответила мне, что нет, что у нее случился сердечный приступ, когда она набирала воду. Вот такая нелепая смерть. Хотя разве смерть бывает другой?

Конечно, Вера Семеновна была мне чужим человеком, но ее готовность дать всем деньги, выручить, помочь, решить какие-то проблемы с помощью денег делала ее в моих глазах какой-то прямо волшебницей. И я расплакалась. Здесь было все — и просто жалость к умершей, и невозможность помочь Коле. Других источников денег у меня не было. Влезать в банковские кредиты я не собиралась, как Коля меня ни уговаривал. Собственно говоря, на этой почве мы рассорились и расстались. Получается, что из-за него я потеряла свою племянницу, крепко поссорилась с сестрой Томкой, поскольку Светка представила ей нашу с ней ссору как грязненькую историю, где в главной роли выступала проститутка-тетка, да к тому же еще и воровка! Мне пришлось срочно снимать однушку, чтобы, живя в ней, дожидаться, когда жильцы освободят мою двухкомнатную квартиру, и потом уже переехать туда.

Я пыталась помириться со Светланой, звонила ей, но она меня заблокировала. Иногда я приезжала, чтобы издали понаблюдать за ней, хотя бы увидеть, как она выглядит, с кем приходит или уходит из квартиры. Не могла не обратить внимания, как хорошо она стала одеваться. Получалось, что после того, как мы с ней поссорились, Томка стала присылать ей больше денег. Видела, как они с Татьяной выходят из нашего местного супермаркета с тяжелыми пакетами с продуктами. Короче, все у нее было хорошо. Выглядела она совсем как взрослая девушка. Понятное дело, что я расспрашивала соседей, с кем успела законтачить, пока жила там, как там мои девочки. Да, я так и спрашивала, «мои девочки». Пьяными не видели, парней не приводили, словом, ничего криминального, за что можно было бы переживать. Узнала, что Светлана поменяла входную дверь, купила дорогую, типа бронированную, красивую. Само собой, замки были другие. Так что теперь я со своими ключами бы туда не попала. Да и больно надо!

С Томкой мы тоже больше не разговаривали. Вот так все нехорошо у нас закончилось. И никто уже не вспоминал, как я воспитывала Свету, как кормила-поила ее, лечила, как полы мыла да унитаз драила. Один раз совершила ошибку, и все теперь — враги насмерть!

Томка позвонила мне сразу же после того, как к ней там, в Сургуте, пришел следователь и начал задавать вопросы про Таню. Я, честно говоря, давно ждала этого звонка. Она не могла не знать, что Таня пропала. Конечно же, со Светкой же они разговаривали.

Я слушала ее и думала о том, вернее даже, молилась о том, чтобы мы с сестрой помирились, чтобы мы теперь и дальше смогли бы перезваниваться. А может, позовет меня к себе в Сургут, в гости. Я не сомневалась, что она и дорогу бы мне оплатила.

Мы поговорили про Татьяну, Томка сказала, что переживает за Светку, оно и понятно, они же близкие подруги. Спросила, не известно ли мне, может, они поссорились?

Но откуда мне знать? Я сказала, что ничего не знаю. Что иногда приезжаю, чтобы понаблюдать за ней со стороны. И вдруг — бабах! — она сообщает мне об убийстве Карины.

Вот когда я по-настоящему испугалась за свою племянницу. Они же все одноклассницы. Пропала Таня, убили Карину…

Про Карину я вообще ничего не знала, только то, что они учились в одном классе. Томка предположила, что меня вызовут к следователю, чтобы я была готова. И что если мне что-то известно, чтобы все рассказала. Да что мне могло быть известно?

Следователя я помню смутно — так волновалась. Но практически ни на один из его вопросов я не смогла ему ответить — я ничего не знала ни про Таню, ни про мою племянницу. Он несколько раз спрашивал меня, известно ли мне, откуда они брали деньги. Какие деньги, о чем вы, удивлялась я. На них что, по килограмму золота, что ли, было? Ну одевались нарядно девчонки, что еще-то? Не в машинах же дорогих катались? Интересовался, почему Светка нигде не учится и не работает. Такие странные люди! Да потому что не хочет! Ей и без того хорошо живется. Мать содержит. А Таньку тоже мать кормит, да отчим помогает. Я хотела ему сказать, что они словно с цепи сорвались… Что летящие они. Только вот не знают, куда летят… Но не сказала. Он мог бы и не понять. Он же следователь.

24. 2019 г. Ред

Блу, моя дорогая подруга. Главное — ничего не бояться. Он ничего никогда не узнает. Да и откуда? Неизвестно, откуда он вообще приехал и на самом ли деле является наследником. Да, этот Игорь (мать его) похож на нее, мы же с тобой его видели. Отвратный тип. Но знаешь, становиться счастливым лишь только потому, что умерла твоя богатая тетка — этот номер у него не пройдет. Где он был раньше? Почему не навещал ее? А объявился лишь тогда, когда ее уже не стало. И вот так р-р-р-раз! — и стал бы миллионером. Ну уж нет, дудки.

Главное для нас сейчас — это проследить за ним. Я уверена, что кое-что Вера Семеновна хранила в банковской ячейке. А вот где именно, не знаю. В одном из тех банков, которые себе облюбовала. Но этот хмырь пойдет точно туда, куда нужно. Думаю, нотариус, к которому он обратился и который будет теперь сопровождать его в этом деле полгода, наверняка сделал запрос куда надо, чтобы справиться о наследстве, узнать, что осталось после тетки, какие вклады, недвижимость и остальное. Вряд ли он останется жить в этой квартире, наверняка планирует сдать ее. Потом уедет к себе, в какую-нибудь тмутаракань, чтобы вернуться ровно через шесть месяцев и радостно вступить в права наследования.