Анна Дубчак – Забытый дом (страница 25)

Петру пора было уже уходить, но так не хотелось лишать себя возможности продолжать задавать соседке вопросы. А вдруг она случайно расскажет что-то такое, что решит все дело? Хотя что такого могло произойти в жизни Ред, что как-то повлияло бы вот сейчас, на данный момент, на расследование?

— Надежда Сергеевна, я вот что хотел бы вас спросить… — Он пошел на риск. — Таня как-то рассказывала мне, что они с подругой время от времени проводили время в одной деревне, в каком-то старом доме. Что когда одной из них становилось плохо, тошно, они уезжали из Москвы и просто отсыпались там… Странное, конечно, поведение. Может, Светлана рассказывала вам об этом?

— В деревне? Нет, не слышала… Девчонки-то они современные, «центровые», как я их про себя называла. Они любили тусоваться по торговым центрам, клубам… Про Таню я сказать мало что могу, я же не знаю, чем она занималась, когда бывала одна дома. Но Света — девочка домашняя, как к ней ни приду, она все телевизор смотрит или на компьютере играет. Всегда встретит с улыбкой, чаю предложит, угостит чем-нибудь вкусным. Думаю, она до сих пор не может нарадоваться, что тетка ее, Ольга, съехала, оставила ее в покое.

— Скажите, Надежда Сергеевна, Светлана так хорошо относилась ко всем соседям? Дружила, может, с кем-то?

— Да что вы! Нет, конечно. Ну, во-первых, на ее этаже в квартире напротив живет одна женщина, которая большую часть времени проводит у своей дочери, нянчит двойняшек, то есть ее и дома-то не бывает. Еще одна квартира вообще пустая, там никто не живет, там семья выехала, кажется, на Север. Удивительно, что квартиру не сдали. Денежка бы шла. А вот через стенку жила одна женщина, ее звали Вера Семеновна. Светлана-то с ней не дружила, она тогда вообще девчонкой совсем была, а вот Ольга зачастую к ней забегала, но не по дружбе, нет. Вера Семеновна деньги в долг давала под проценты. А точнее, под десять процентов. То есть каждый месяц отдаешь десять процентов. Взяла, к примеру, двадцать тысяч, не можешь сразу отдать, и вот каждый месяц платишь ей две тысячи, понимаете, да? Такая у нее такса была. С одной стороны, удобно очень иметь такую приятельницу. Понадобились тебе, к примеру, деньги, ты идешь к ней, пишешь расписку, и сразу же тебе на руки дают деньги. Ну а если тебе понадобились двести тысяч? Тогда каждый месяц платишь двадцать! Короче, человеком она была, конечно, полезным, но ее никто не любил, и никто особо с ней не дружил. Приходили к ней только за деньгами или чтобы вернуть деньги. Она была холодным человеком, неразговорчивым. С ней чайку не попьешь, понимаете? И вот однажды она пропала. Как Таня ваша… Ох, извините… Ляпнула…

Надежда Сергеевна даже прикрыла рот рукой, чтобы не вылетело еще какое-нибудь лишнее словцо.

— Пропала? Да что это у вас тут все пропадают? Не иначе как инопланетяне забирают людей к себе… — мрачно пошутил Петр.

— Нет, не инопланетяне, — поджав губы, проговорила, снижая тон, соседка. — Убили ее. Женщина она была, как вы сами понимаете, богатая, имела дачу шикарную. Вот ее на этой даче-то в ванне и утопили. Ну и ограбили, конечно. Ее и не хватились бы, если бы не запах… Дачники переполошились, они и нашли ее в ванне, в воде. Хоть и говорят, что у нее случился инфаркт, но люди думают иначе — напоили ее чем-то, что вызывает инфаркт, а потом утопили. У нее сколько должников-то было! Полиция шерстила всех, кто ей задолжал. Всех допрашивали, но никого так и не посадили. Им проще было все-таки признать смерть по естественной причине. Вот такие дела. Все думали, что ее квартира отойдет государству, наследников-то как бы не было. Во всяком случае, все так думали. И вдруг объявился внучатый племянник — единственный наследник! Он даже внешне был на нее похож. И характером такой же, неразговорчивый. Пожил в квартире недолго, а потом уехал. Вроде сдал кому-то квартиру или просто кто-то из его знакомых за ней присматривает, но свет иногда в квартире вечерами горит, я сама видела. Ну и правильно, чего ей стоять пустой? Шестьдесят тысяч в месяц стоит аренда такой квартиры в нашем доме. А он уехал. И внешне скромный такой, ему лет под тридцать, одет во все темное… неприятный тип. У него еще челюсть такая некрасивая, передние зубы с щербинкой…

Петр представил себе этого внучатого племянника и поморщился. Длинный рассказ получился про эту соседку. Не этого он ждал. Хотел выяснить, может, кто помоложе в подъезде дружил со Светланой и знает больше про подруг и в особенности про Таню.

— Не знаю, как мне быть… — сказал он. — К родителям Тани пойти не могу, сами понимаете. Начнутся вопросы. Да и вряд ли они что знают. А если что и знали, так все рассказали полиции. Хотел я со Светланой, конечно, поговорить… Ну ладно, позже приду, может, завтра.

— Уходите? Может, телефон оставите? А я, как Света вернется, передам ей о вашем приходе. Телефон дам, она и перезвонит.

— Хорошо, давайте. И спасибо вам большое.

— Честно говоря, мне не хочется вас отпускать. Ведь вы, возможно, последний человек, кто видел Танечку живой…

— В смысле? Почему вы так говорите?

— Да потому, — в носу Надежды Сергеевны защекотало, глаза наполнились слезами, — что будь она живой, разве ж не позвонила бы она родным? Свете? Разве она не понимала бы, как ее подруга убивается, как плачет? Да на ней лица нет! Она нервная стала, ко мне реже заходит, понимает, что я ее про Таню буду спрашивать. А теперь вот ее в полиции держат. За что ей такое испытание? Вот ведь судьба у девочки.

— Постойте… — Петр уже встал, когда Надежда Сергеевна вдруг схватила его за руку. — Тсс… Слышите? Кажется, она пришла… Ключами звенит! Постойте здесь минутку, я посмотрю…

И вместо того чтобы заглянуть в глазок, соседка открыла дверь, и Петр услышал:

— Светочка, ну наконец-то! Слава богу, что отпустили… Как ты?

— Да нормально, — ответили ей. — Все хорошо.

— Проголодалась, наверное? Не зайдешь?

— Нет, теть Надь, я сейчас схожу в магазин, а потом сама себе приготовлю.

— Это ты потом приготовишь, а пока можешь выпить у меня чайку, расскажешь, как там все…

— Не нашли ее и, похоже, не ищут. Зачем-то продержали меня там, допрашивали, как преступницу какую. Звери, а не люди. Особенно Ребров! И хоть бы покормили, уроды.

Петр сжался, слушая разговор. Еще несколько минут, и соседка сдаст его, что называется, с потрохами. Скажет, что вот он, убийца твоей подруги, сидит у меня, любовничек, делает вид, что ищет ее. А сам, посмотри на бесстыжие его глаза… Точно он ее убил, еще там, в Питере.

Он так хорошо себе представил это, что его затошнило. И куда он влез? Что наделал? Разве можно было вот так влезать в расследование, вводить всех в заблуждение?

Послышались звуки отпираемой двери, потом снова заговорила Ред:

— Теть Надь, что вам купить? Хлеба и еще что?

Соседка, словно прилипшая к дверному косяку и сгорающая от любопытства, вдруг спохватилась:

— Да, Светочка, хлеба купи, масла и кофе мой любимый, ну, ты знаешь…

Ред уехала на лифте, а Надежда Сергеевна, вдруг вспомнив, что не одна, повернулась к Петру, и он заметил, как изменилось ее лицо. Во-первых, оно стало красным, потным. Во-вторых, ей было явно не по себе.

— Уф… Стыдно-то как… Забыла, что вы здесь, вернее, не подумала… Попросила ее кофе мне купить, оно же подорожало. Пока что на двадцать процентов, а что будет дальше? А я без кофе не могу. Вот и веду себя как последняя… Короче, пользуюсь ее добротой. Вот так.

Петр проскользнул мимо нее и бросился к лестнице. Он должен догнать Ред во что бы то ни стало и как-то познакомиться. Или же, следуя логике, признаться ей в том же, что и соседке — что он ухажер Блу.

21. Февраль 2025 г. Женя, Борис

Утренний звонок спутал все планы Бориса, теперь ему надо было спешить в Домодедово, чтобы встретить в аэропорту внезапно появившегося нового клиента. Личность в Москве была известная. Его, высокопоставленного чиновника, подозревали в растрате крупной суммы. Клиент, узнав, что его разыскивают, был вынужден срочно прервать свой отпуск, вернуться в Москву и, по рекомендации своих друзей, связаться с адвокатом Борисом Бронниковым.

— Женечка, посмотри, подходит ли к голубой сорочке этот галстук? — Борис, уже одетый, стоял перед зеркалом с флаконом духов в руке. — Ты чего смеешься? Слишком нарядный, скажешь? Но и клиент солидный. Надо соответствовать.

— Все идеально, Борис. — Женя поцеловала кончики собранных щепотью пальцев, послав мужу воздушный поцелуй. — Выглядишь шикарно!

— Да ладно тебе! Выгляжу как обычно. А у тебя какие планы?

— Есть одна идея, но без Валеры мне не справиться — хочу найти подруг или хотя бы одну близкую подругу Карины Гуляевой. Может, она поделилась с кем-нибудь о предстоящей поездке в Чернеть.

— Что ж, поезжай. Можешь сама, но лучше с Ребровым и Павлом.

— Но я же буду им мешать! Побуду немного в отделе, а потом на такси?

— Нет-нет, ты права. Поезжай на своей машине.

— Думаешь, я не понимаю, почему ты хочешь, чтобы я поехала вместе с ними? Полагаешь, они смогут меня весь день охранять?

— Ребров-то точно нет, он все-таки на работе. И работа у него бешеная, он никогда не знает, куда его занесет в течение дня. А вот Паша в отпуске. Можешь с самого начала поехать вместе с ним.

— Борис…

Женя почувствовала, как предательски загорелись ее уши. Расшифровывать, как-то объяснять свое возмущение она не стала — оба знали, в чем дело. Вот только она никак не могла понять, зачем это Борису нужно? Он, прекрасно зная об их назревающем романе (который, к счастью, так и не состоялся), о чувствах Павла к его жене и догадываясь о том, что и она была увлечена этим красивым брюнетом, никогда не упускал случая, чтобы столкнуть их, организовать встречу. Словно проверяя жену на верность? Или же пытаясь выказать ей свое безграничное доверие? Хоть бы второе!