Анна Дубчак – Выхожу тебя искать (страница 22)
Юля начала осмотр с письменного стола и очень скоро обнаружила сходство его содержимого со столом Тани Орешиной. Заурядные девчонки, аккуратистки, заботящиеся о своей внешности и любовно собирающие «на память» всякую чепуху – от дешевых серег и колечек до баночек из-под кремов, помады и туши для ресниц. И это не считая бесчисленных тетрадок со школьными записями, попытками вести дневник, рецептами пирожных и масок для лица, советами влюбленным, кассет с любимыми песнями… И, конечно, фотографии. В основном – случайные, любительские. В самом большом выдвижном ящике письменного стола Юля обнаружила несколько фотографий Захара. Он явно позировал, улыбался самодовольной улыбкой и казался шикарной фотомоделью из какого-нибудь западного рекламного журнала. Юля удивилась, что Олег не порвал эти снимки, ведь он ненавидел Захара, хотя никогда не был с ним знаком.
Дальнейший осмотр квартиры абсолютно ничего не дал. И только в прихожей, уже перед самым уходом, внимание Юли привлек шкаф для обуви, покрытый толстым слоем пыли. Вернее, только часть его была покрыта пылью, другая же была тщательно вытерта. «Наверно, это Олег пользовался шкафом и просто вынужден был стереть пыль, чтобы не перепачкаться», – подумала Юля. Подойдя к шкафу, она обмотала кисть большим носовым платком и открыла его.
На полках стояли обувные коробки. Юля принялась открывать каждую по очереди. В основном это была, конечно, женская обувь, принадлежавшая Инне: туфли, босоножки, сапожки, ботиночки… Почти все новое или в хорошем состоянии. И только в двух коробках женской обуви не было. В самой верхней Юля обнаружила мужские вечерние итальянские туфли, черные, узкие – очень шикарные. А в самой нижней, под прочими коробками, находился футляр не то от столового серебра, не то от обычного, мельхиорового столового набора – жесткий, оклеенный искусственной кожей чемоданчик, выстланный изнутри красным потертым бархатом. А в футляре записка, написанная странными темно-красными чернилами, от вида которых у Юли на голове зашевелились волосы, – покойница писала записку покойнику: «Захар, верни мне мои драгоценности». И рядом с запиской два кольца – одно с рубином, другое обручальное, бусы из речного жемчуга, серебряный скромный браслет с бирюзой, золотые сережки в форме лепестка.
Юля раскрыла и футляр, и коробку с мужскими туфлями, села перед ними на низкий пуфик и несколько минут неотрывно смотрела на разложенные перед ней вещи. Все это очень странно. И эта записка, свидетельствующая о том, что Захар брал (или украл) драгоценности Инны Шониной. А мужские туфли? Ничего не значащая деталь? Ведь они могли принадлежать самому Олегу Шонину, но существовало нечто, что заставляло воспринимать их не как обычные, пусть даже и модные вечерние туфли. Дело в том, что рядом с ними в коробке лежал маленький аптечный рулончик спрессованной хирургической ваты. Зачем она понадобилась Олегу?
Юля взглянула на часы – пора ехать в «Буратино». Там она обо всем и расспросит Олега. Возможно, ее настороженность – просто излишняя мнительность.
Июль, жара, время отпусков – все это сыграло свою роль, и в кафе было довольно малолюдно – человек десять, в основном подружки Инны, которые либо уже откуда-то вернулись, либо еще никуда не уехали из душного и пыльного города, оставаться в котором на все лето было настоящей пыткой. Впрочем, подобные соображения к этим девушкам относились мало, почти все они, не имея средств на учебу, вынуждены были работать.
Когда Юля вошла в зал, большую часть которого занимал стол в форме буквы П, ломившийся от закусок, ей сразу стало не по себе. Олег явно не скупился, устраивая поминки и оплачивая по самой высокой цене ферганский изюм и самаркандский рис для поминальной кутьи. И вот – почти никого…
– Как хорошо, что вы пришли… Я не знаю, как себя вести, что говорить… Спасибо девушкам, что пришли, сейчас вот поедят и разойдутся, а Инночка там, на небе, посмотрит на нас и улыбнется… – В его глазах стояли слезы.
– Не расстраивайтесь. Все-таки июль…
– Да я все понимаю… Хорошо, что хоть столько пришло… Девушки, давайте я налью вам еще водочки…
Спустя приблизительно полчаса атмосфера за столом перестала быть натянутой: девушки одна за другой, кто как мог, говорили об Инне. Некоторые плакали, сморенные жарой и спиртным. А еще позже подошли люди, которых Олег не знал, но, как ему объяснили те Юлины подружки, с которыми он был знаком, – преподаватели из университета, где училась Инна, просто их знакомые.
Воспользовавшись тем, что Олег на какое-то время вышел из душного зала кафе на свежий воздух, Юля прошла следом за ним.
– Олег, я была на квартире Инны… У меня к вам несколько вопросов.
– Я вас слушаю… – Он курил, уставившись в одну точку и облокотясь спиной на белую свежеоштукатуренную стену, нисколько не беспокоясь, что испачкает свой новый черный костюм.
– Скажите, у Инны были какие-нибудь драгоценности, о существовании которых вы могли знать?
– Конечно, почти все я ей сам и дарил – то на день рождения, то на Новый год… Вы хотите спросить меня, не видел ли я их? Нет, не видел. Думаю, что тот мерзавец, который встречался с ней, воспользовался ее доверчивостью, выпросил у нее ключи от квартиры и уже после смерти ограбил ее.
– А вы не знаете, где она хранила свои драгоценности?
– Знаю, в столе, в хрустальной пудренице… У нее было не так уж и много вещей… В основном украшения матери: обручальное кольцо, например, еще одно колечко с рубином, дешевые жемчужные бусы, какой-то браслетик из серебра… А мои подарки – кольцо с бриллиантом, массивная золотая цепочка с кулоном в виде головки Нефертити и перстенек с авантюрином, золотой…
– Вы хорошо осматривали квартиру Инны… в прошлом году? Когда исчезли драгоценности?
– Их тогда уже не было, и я сразу подумал почему-то именно на Захара. Быть может, именно поэтому у меня и зародилось подозрение, хотя… Я не верю в его алиби, я вообще уже ни во что не верю… Я не понимаю, как и за что могли убить мою сестру…
– Дело в том, Олег, что я буквально пару часов тому назад видела, вот как вас, коробку с украшениями Инны… у нее дома, на полке в шкафу прихожей, в футляре от ложек и вилок…
– Ничего не понимаю… – Олег побледнел. – И почему это все оказалось именно в прихожей?
– А что в этом особенного? Не могу сказать, что это очень изобретательно, но золото всегда прячут, хотя согласна, прихожая – не самый лучший вариант… Но вот кольца с авантюрином и бриллиантом там нет. А еще там лежало вот что… – и с этими словами Юля достала из кармана записку, адресованную Захару.
У Олега задрожали руки.
– Какая странная записка…
– Но и это еще не все. Ответьте мне, вы вообще подходили к этому шкафу, вы открывали его? Вы пользовались какой-нибудь обувной коробкой?
– Да нет же, зачем это мне? Я пил кофе на кухне и спал на Инниной постели. Это в прошлом году я все осматривал, пытаясь найти хотя бы какую-нибудь зацепку…
– А вы не можете мне ответить: в квартире за то время, пока вы были в Москве, никто не появлялся?
– Я, во всяком случае, ничего такого не заметил… Замки в порядке… А вы думаете, что кто-то был?
– Пока не знаю.
– А почему вы спрашиваете про шкаф?
– Понимаете, там коробки с обувью, с туфлями…
– Ну знаю, и что же дальше?
– А то, что я там обнаружила мужские туфли, черные, итальянские, дорогие, причем довольно большого размера… Это не ваши?
– Нет, я с собой не привозил черных туфель… Они что, новые?
– Абсолютно. Но меня насторожило то, что рядом с ними лежит упаковка хирургической ваты. Вы не знаете, зачем это?
– Понятия не имею. Может, от влаги, чтобы туфли лучше сохранялись? Звучит идиотски, я понимаю, но больше мне в голову ничего не приходит.
– Вот и мне тоже. Но только я не понимаю, что могут там делать мужские туфли? Чьи они? Может, Захара? Но тогда почему у Инны дома, ведь они же совершенно новые…
– Она могла купить их для него в подарок.
– Правильно. Но подарить не успела. Зато он успел позаимствовать у нее драгоценности. Вы не будете возражать, если я возьму эти оставшиеся украшения на время и отдам на экспертизу? Мне бы хотелось знать, кто их держал в руках последний раз…
– Конечно, конечно, берите.
– И давайте вернемся к вопросу об эксгумации… Вы можете настоять на продолжении расследования, но, как я уже вам говорила, спустя какое-то время я могу отказаться – за отсутствием возможности найти убийцу… И все же – попытайтесь, а я постараюсь взять на себя Корнилова, чтобы он в свою очередь поговорил с прокурором…
– Кто этот Корнилов?
– Виктор Львович? Старший следователь прокуратуры, в принципе, я с ним в хороших отношениях.
– Скажите, Юля, неужели спустя столько времени можно что-то узнать по… останкам?
– Можно, если работают знающие люди. Теперь вы понимаете, почему я вам назначила такую высокую цену? Мне придется приплачивать и тем, кто будет работать над этим… И хотя не очень приятно об этом говорить, но что поделать, если наша система – я имею в виду правосудие – столь несовершенна? Но, поверьте, есть там и настоящие профессионалы, и честные, и порядочные люди, которые не продаются. И все же – они живые люди, которым хочется нормально жить, а возможностей нет…
– Напрасно вы, Юля, тратите время на объяснение таких простых истин. Мне и так это хорошо известно.