Анна Дубчак – Рукопись, написанная кровью (страница 19)
И вдруг Юля вспомнила Аперманис. Словно стены дома, в котором она находилась, какое-то время удерживали ее от того, чтобы думать о других, не о Крымове… А ведь Аперманис не существует. Это факт. Значит, Рита, молодая женщина, снимающая квартиру на улице Пушкина (хотя она уверяла, что эта квартира (и не только эта) – ее собственность, оставшаяся у нее от мужа, удравшего к матери в Тамбов), никакая не Аперманис, а совершенно другой человек, зачем-то выдающий себя за погибшую в аварии рижанку. Возможно, это ее родственница или знакомая, для которой настоящая Аперманис что-то значила, или же просто хитрая бестия, пытающаяся что-то выведать у Юли. Но что? И не лучше ли повременить с разоблачением, тем более что предоставляется возможность, ничего, по сути, не делая, заполучить крупную сумму денег?
С другой стороны, почему эта авантюристка взяла себе фамилию Аперманис, а не Ивановой или Петровой? Неужели ей не приходило в голову, что Юля Земцова, частный детектив, проверит подлинность фамилии? Значит, не приходило… Стоп. А документы? Паспорт на имя Маргариты Аперманис, свидетельство о браке с Антоном Михайловым, его телефоны, тамбовский адрес его матери… Юля вздохнула. Как же она могла забыть о них и почему не попросила Корнилова все проверить? Неужели исчезновение Крымова так повлияло на нее, что она утратила свои профессиональные навыки? А почему бы и нет?
И еще: акцент. Ведь Аперманис говорит с акцентом. Почему бы не предположить, что настоящая Аперманис не сгорела в машине, а осталась жива, но повредилась рассудком? Чтобы это узнать, следует связаться с Ригой и раздобыть фотографию настоящей Аперманис. Об этом тоже можно было бы догадаться раньше, еще в кабинете Корнилова.
«Взяла нож и зарезала его».
Здесь явно страдает психика.
«Хотя я не уверена в том, что нож в руках держала именно я, это мог быть и мой муж. Во всяком случае, я точно помню, что мне пришлось замывать кровь с паркета…»
Кровь на паркете? А ковер? Почему она до сих пор не взглянула на ковер, желтый ковер, залитый кровью? Все очень просто: если ковер существует – значит, было совершено настоящее убийство, и «Аперманис» возьмут под стражу или вообще посадят, а Юле придется возвращать ее деньги (кстати, Рита может запросто обвинить ее в краже этих денег, с нее станется, с ней лучше не связываться). Если же ковра не существует, как не существует синяков на бедрах Аперманис, то к ее словам по-прежнему надо относиться как к бреду больного человека и продолжать жить дальше, обеспечивая своей клиентке спокойную жизнь и тем самым отрабатывая деньги, а в это время заниматься вплотную поиском Крымова. «Ты хочешь избавиться от меня? Вы договоритесь с этими дорогими врачами, они скажут, что меня никто не насиловал, после чего сообщат куда следует, и вы, поделив мои денежки, упрячете меня в палату с психами?» Да, ее, похоже, никто не насиловал…
Думая об этом, Юля вошла в кабинет Крымова и села за письменный стол перед компьютером. Включила его. На ярко-синем фоне появились стройные ряды названий директорий и файлов. Она защелкала по клавишам, пытаясь найти что-нибудь подозрительное, что смогло бы навести ее на мысль о том, с каким делом была связана разыгравшаяся здесь трагедия…
Не обнаружив ничего, кроме обычного набора детских электронных игр и личных записей, касавшихся анализа проведенных расследований, она открыла интернетовскую страницу.
Безусловно, внутренний мир Крымова определялся коллекцией электронных адресов, которыми он пользовался чаще всего: подборка международных криминалистических новостей, статьи в прессе на эту же тему, оружие, охрана (новые системы сигнализации, электрооборудование для слежки и подслушивания), судмедэкспертиза… И вдруг неожиданный адрес «adel. sora@frans.ru». Но не в списке используемых и содержащихся в меню адресов, а стоит особняком, словно эти маленькие буковки набрали просто так, как в записной книжке – чтобы не забыть.
Щелкнув по интернетовской клавише, Юля была удивлена, когда спустя несколько минут на экране высветилась надпись: «такого адреса не существует», «проверьте правильность…»
Она убрала из адреса «sora», набрала оставшуюся «adel» (словно кто-то помогал ей нажимать на клавиши) и была немало удивлена, когда на экране стала «загружаться» огромная цветная фотография обнаженной девушки: порностраница приглашала познакомиться с девочками – Адель, Изабель, Катрин…
С отвращением, свойственным в этом вопросе лишь женщинам, Юля выключила компьютер.
Настроение было испорчено напрочь. Однако рассудок взял верх, и она снова включила аппарат – надо было просмотреть почту Крымова. Но и здесь ее ждало разочарование. Всего одно письмо, полученное им от неизвестного, скрывавшегося под адресом, состоявшим из набора латинских букв, содержало в себе просьбу срочно перезвонить. И все. Разумеется, адрес был переписан и предстояло его расшифровать. Письмо было датировано вторым марта. Чтобы не тратить понапрасну время, Юля, зная пароль Крымова, написала ответ на письмо: «Я дома. Звони. Крымов», но в последнюю минуту передумала и слово «Крымов» убрала. Как правило, Крымов не подписывался, поскольку эта фамилия была слишком известна, чтобы не насторожиться, увидев или услышав ее. И только после этого отправила письмо.
Вернулась в гостиную и долго просидела там, вспоминая свою «дохарыбинскую» жизнь. После чего позвонила Аперманис, чтобы выяснить, как дела у нее.
– Ты где? Мне страшно! – услышала она знакомый вопль, и все внутри ее перевернулось. Она действительно почувствовала сочившийся по телефонным проводам страх, страх Аперманис.
– Рита, я еду домой, не переживай, все будет хорошо…
– Он пришел, он снова пришел ко мне, и мне пришлось взять в руки нож…
Юля бросила трубку. Нервы ее были на пределе. Еще немного, и ей самой придется кому-то платить, чтобы ее успокаивали. И только Крымов мог бы это сделать бесплатно…
Перед тем как покинуть коттедж, она снова поднялась в кабинет и для надежности проверила почту: ответ пришел минуту назад. От того же человека, которому она только что отправила свое письмо. «625348962».
Быстро набрав первые шесть цифр – а она была уверена, что эта цифровая абракадабра не что иное, как номер телефона плюс номер пейджера, – она попросила соединить ее с номером 962:
– Пишите: «Жду у входа в ТЮЗ в 20.00». Все.
Судя по тому, что все прошло гладко, вероятность того, что это был действительно номер пейджера, была велика. В крайнем же случае на свидание к Театру юного зрителя придет какой-нибудь случайный человек, что тоже не страшно.
Она уже выезжала из леса, когда навстречу ей показалась машина с корниловскими людьми. Они поприветствовали друг друга включенными фарами и звуковыми сигналами, после чего каждый поехал в свою сторону: ей не хотелось говорить с ними о Крымове. Слишком все было грустно.
Рита не слышала, как Юля вошла в квартиру, открыв своими ключами дверь, зато Юле удалось услышать отрывок телефонного разговора."…Ну почему вы не верите мне? Говорю же, что я пью эти ваши дурацкие таблетки, но они мне не помогают. Я бы хотела снова перейти на уколы… Нет, это не все равно, тем более когда в вену. Вам просто выгодно растягивать лечение, потому что я плачу вам. Все хотят обмануть меня, и вы тоже. Кроме того, я боюсь, что вы выдадите меня, потому что у меня нет никаких гарантий… Да, я понимаю, что иначе нельзя, но ведь речь идет о моем душевном спокойствии… Да, я живу теперь не одна. Меня опекает надежный человек. Нет, это не мужчина, женщина. Она лучше вас, потому что делает вид, что верит мне. Подождите, кажется, кто-то пришел… Нельзя, чтобы наш разговор услышали. Все. Я завтра позвоню».
Юле пришлось потихоньку выйти из квартиры и снова зайти, чтобы сделать вид, что она ничего не услышала.
Рита со слезами не то радости, не то грусти бросилась ей на шею, как если бы она была ее сестрой.
– Успокойся, я же пришла, а ты не маленькая девочка и не должна бояться оставаться одна… С кем это ты сейчас разговаривала по телефону?
– А ты что-нибудь слышала?
– Открывая дверь, я услышала твой голос…
– Я звонила в магазин и спросила, есть ли у них трехпроцентное молоко для кофе, вот и все, – спокойнейшим тоном солгала Рита. Очевидно, ложь была ее естественным состоянием, без которого она бы завяла, как цветок без воды.
– Рита, ты не могла бы показать мне ковер, в котором вы с мужем или он один (я уже не помню точно) относили тело Неизвестного в подвал?
– Конечно! Могу прямо сейчас!
Рита бросилась к вешалке, надела плащ и, схватив Юлю за руку, повела за собой из квартиры вниз по лестнице в подвал. Она шла так уверенно, что Юля поразилась: ведь перед тем как подняться в квартиру, она сама внимательнейшим образом обследовала весь первый этаж, чтобы разыскать дверь, ведущую в этот пресловутый подвал и… не нашла! Не потащили же они труп в другой подъезд, где такая дверь имеется?
Рита зашла в тупик, почти уткнувшись носом в кирпичную стену, и пожала плечами:
– Я не знаю, куда делась дверь, но она была, точно была.
– Может, все это случилось не здесь, не в С., а в Риге?
– Ты хочешь сказать, что я не могу отличить С. от Риги? И что мне там вообще делать, если мы жили здесь?
– Но раньше-то, перед тем как приехать сюда, вы жили в Риге, ты сама рассказывала, что у вас там прекрасный дом, по которому ты скучаешь, что там сад, цветы и даже был садовник!