Анна Дубчак – Роковое решение (страница 40)
– Что, бросаешь меня? – Он сказал это таким скучным голосом, что Стелла замерла, посмотрела на него так, как если бы он ударил ее. Кажется даже, она схватилась за щеку.
– Ты думаешь, я не знаю? – вдруг прошипела она.
Уже обутая, Стелла стояла в прихожей, рядом на полу примостились красный пакет и большая дорожная сумка, в которую она уже успела сложить все, что покупала, мечтая о совместной жизни: тапочки, махровую простыню, два китайских полотенца в цветочек, фальшивую лампу «Тиффани», заказанную на «Али-экспрессе».
– О чем ты? – Он даже поморщился, заранее зная, что ничего умного она не скажет. Точно что-то придумала.
Он наконец поднялся с дивана, на который уже успел прилечь, пока она возилась на кухне, и встал, прислонившись к стене, скрестив руки на груди. Стоял и с усталым видом смотрел на сумку. Потом перевел взгляд на женщину. В какой-то момент ему стало жаль ее.
– Стелла, в чем дело? Все же было нормально. Ну вот такой я нерешительный. Что поделать? Может, к сентябрю созрел бы да и позвал тебя замуж. И сыграли бы свадьбу, ты бы родила мне сына…
– Ты дурак, что ли? – не выдержала Стелла и, подхватив сумку с пакетом, придвинулась к самой двери. – Ты за кого меня принимаешь?
Он не понимал.
– Что она тебе такого сделала, что ты убил ее?
– Уф… Кого? – Он даже не сразу понял, и сразу как-то кисло стало на душе.
– Соседку свою, кого же еще?! Ларису!
– Ты, мать твою, с дуба, что ли, рухнула? Кого я убил? Ты спятила, что ли?! Вот дура!
– Да все в промзоне говорят, что это ты убил ее. Что у вас был конфликт, ссора, что она не заплатила тебе за ремонт, что вы сцепились…
– Да кто тебе такое сказал? Не было ничего такого!
– Все говорят. А еще говорят, что когда ты выпьешь, то наутро вообще ничего не помнишь. Что в прошлом году чуть ли не до смерти избил грузчика за то, что он взял из твоей куртки пачку сигарет, а наутро как ни в чем не бывало угощал его пивом и ничего не помнил. А зимой тебя попросили заколоть барана, и ты единственный из всех, кто согласился это сделать… Что у тебя самые острые ножи, что ты покупаешь какие-то специальные, острейшие, кованые – чуть ли не за десять тысяч! Ты ненормальный… Значит, на ножи у тебя деньги есть, а чтобы мне купить букетик тюльпанов или духи, никогда нет. Кстати говоря, ты постоянно занимаешь у меня деньги и не возвращаешь. Ты задолжал мне уже двадцать три тысячи пятьсот рублей.
Стелла перевела дух. Чувствовалось, что ей и самой было неприятно напоминать ему о долге.
– Но я ухожу от тебя не из-за этого… Скажи, Гриша, неужели ты ничего не помнишь? Как ты у нее оказался? Что на этот раз она попросила тебя сделать? Чего починить? Кран? Батарею? Проводку? Люди говорят, что ее, бедняжку, всю изрезали. Что кололи кухонным ножом, что вся спальня была в крови. У меня брат Сашка в полиции работает, он рассказал, что убийца вошел в ее квартиру спокойно, открыв дверь родными ключами. А у кого были ее запасные ключи? У Маринки да у тебя. Все! Ты сам говорил, что мужикам своим, любовникам, эта шалава ключей не давала, они к ней по расписанию приходили, звонили в домофон.
– Стелла, ты рехнулась, что ли? Ты что, на самом деле думаешь, что Ларису убил я?
– А кто еще-то? Сашка говорит, что у всех ее любовников алиби. Там все чисто. Всех проверили – ни у кого и мотива-то не было. Был, правда, один мотив, но я в это не верю…
– В смысле? – Григорий метнулся в комнату, взял сигареты, закурил, вернулся к Стелле и теперь с интересом слушал свою несостоявшуюся невесту. Пепел он стряхивал прямо на пол – так заслушался.
– Говорю же, ты свинья! Пожар можешь устроить!
– Так что там за мотив? – Григорий задержал свой взгляд на розовых, похожих на булки, грудях Стеллы, втиснутых в плотный трикотаж платья. И сразу вспомнил кисловатый запах ее пота, который, смешиваясь с запахом ее духов и дезодоранта, был ему неприятен. Нет, он правильно делает, что не останавливает ее. Пусть уходит со своими булками, контейнерами и лампами «Тиффани». А долг он ей вернет с получки.
– Сашка рассказал, что Калинина эта твоя была как две капли воды похожа на одну следовательшу, фамилию он не назвал. Они не сестры, нет, просто похожи. Что, типа, хотели убить следователя, а убили твою Ларису. Вот тебе и мотив. И что фотографии в ее спальне, помнишь, ты рассказывал? Короче, там не Лариса, а та, другая, кажется, ее тоже зовут Лариса, только фамилия другая.
– Еще какую историю расскажешь? Бред какой-то! Где следователь, а где Лара. А я-то здесь при чем?! Так ты поэтому примчалась за своими коробками и тапками? Решила, будто бы я убийца? Ты серьезно? Стелла, я думал, ты умнее… Такой бред несешь!
– Не подходи ко мне! – вдруг взвизгнула она и бросилась отпирать замок на входной двери. – Это точно сделал ты! Не приближайся, я закричу!
– Да кричи сколько хочешь… Вот дура-то!
Она буквально вывалилась, нагруженная поклажей, из квартиры и застучала своими крепкими каблуками по плиткам пола. Такая шумная! Такая дурная!
Григорий захлопнул за ней дверь. Идиотка.
Вернулся в комнату, затем, вспомнив, что пепельница на кухне, сходил за ней, сел на диван и закурил новую сигарету.
Закрыл глаза и тотчас «увидел» Ларису. Ее улыбку. Услышал ее голос. Почувствовал ее запах, какой-то апельсиново-лимонный, приятный. Она вообще была приятной во всех отношениях женщиной.
Когда ее убили-то? Какое это было число? И где он сам был тем вечером или ночью? Иногда его клинило, и он не мог вспомнить простые вещи.
Он затянулся сигаретой – ну да, он не пошел на работу, ему позвонили и попросили поменяться сменами. Он был у нее. Она сказала, что у нее тоже свободный день. Выходной. Да, она так и сказала: выходной. Это значит, никто из мужиков ее не потревожит.
И он как-то быстро разделся и лег, позвал ее. Она варила кофе на кухне. Лара вошла в спальню, увидела его и погрозила ему пальцем. Сказала: нет, сегодня нельзя, сегодня она не может. Но он был настойчив, вскочил, схватил ее, утащил в постель и начал целовать. И она как-то сразу обмякла, позволила ему раздеть себя…
«Мы будем сегодня только обниматься, понятно?»
Она была такая смешная! Да, конечно, он же только для этого и разделся… Но и она была настойчива, сказала: нет. Ну, нет так нет.
Они включили телевизор, Лариса принесла тарелку с клубникой, и они, как немного уставшие и пресытившиеся друг другом супруги, просто смотрели кино и ели клубнику. Потом слушали музыку, она несколько раз в халате выходила курить на балкон. Вот такой был чудесный вечер.
А что было потом? Может, к ней кто пришел и она прогнала его? Что, что такого могло произойти, чтобы он взорвался, превратился в бомбу замедленного действия, чтобы кинулся домой за ножом и потом набросился на нее…
Григорий зажмурился. Рука его сжимала невидимый нож. Он что, сошел с ума и убил Ларису? Вернулся к ней, когда она спала… Кажется, ее убили сонную… Значит, он взял ее ключи, открыл квартиру, вошел, увидел ее, спящую, и начал наносить удары? И когда это он сошел с ума?
Что произошло тем вечером? Что?!
Он силился вспомнить…
Последнее, что он помнил, это клубника, сладкая, крупная. И он полулежит на кровати в мягких подушках, и голова Лары на его плече. В одной руке клубника, другой он гладит под одеялом ее теплое шелковистое бедро. И ему так хорошо…
Его, простого мужика, охранника, впустили в постель к женщине, которую другие мужчины покупали за бешеные деньги! А ему она время от времени доставалась бесплатно. Причем вся, целиком, вместе с душой, что особенно ценно!
Так что, что такого могло произойти, чтобы он схватился за нож? Может, к ней кто зашел и он, пьяный, увидел его? Может, хотел убить ее любовника, который пришел вне расписания, а спьяну перепутал?
Стелла… Идиотка. И ведь ей все это кто-то рассказал!
Кто-то знает? Кто-то видел, как он носился по подъезду пьяный, с окровавленным ножом? И кто этот человек?
Может, Марина? Надо бы заглянуть к ней да поговорить. Предложить выпить. Она давно посматривает на него как на мужчину, да и внешне она ничего так. Правда, ей за шестьдесят, как говорится, он столько не выпьет! В любом случае она относится к нему по-человечески, иногда, зная, что он перебрал, видит же, как возвращается вечером из магазина с бутылками, предлагает утром холодное пиво. Ангел, а не соседка.
Стелла… Вот дура! Что она там сказала? Какой-то у нее брат есть, оказывается, Сашка, что работает в органах.
Григорий, не успев докурить одну сигарету, раскурил следующую. Комната наполнилась дымом.
А что, если за ним сейчас приедут? Что, если дура Стелла подтвердит, что сама лично видела, как он убивал Лару? Но нет… Она не станет этого делать. Во-первых, ее в тот вечер не было, и видеть она ничего не могла. Во-вторых, ничего вообще не было! Кто-то другой пришел и убил Лару. Возможно, один из ее любовников. Узнал, что у нее все поставлено на конвейер, сильно огорчился, когда понял, что она проститутка, да и убил ее!
Но мысли все упорнее и упорнее возвращались к Стелле. Может, он сам проговорился ей спьяну? Но с тех пор, как умерла Лариса, Стеллы у него не было, она не приходила. Звонила ему, просилась, да только он не хотел, не мог – Ларочка же умерла и он был в трауре.
Григорий погасил сигарету, выбросил окурки, вымыл пепельницу, распахнул окно, чтобы проветрить квартиру, и пошел к соседке Марине.