Анна Дубчак – Роковое решение (страница 3)
Женя моментально поднялась и села на кровати. Дверь отворилась, и вошла Тоня.
– Это я, не бойся. Слушай, есть разговор.
– Что-нибудь случилось?
– Да, но только не у нас. Я включу лампу?
– Да, конечно!
Тоня, в ночной рубашке, включила лампу и присела на краешек кровати.
– Слушай, мне только что позвонила моя подруга Вика. Вы с ней не знакомы, хотя, может, я и рассказывала тебе о ней. Знаешь, она хорошая, милая… Короче, у нее большие неприятности. Муж выгнал ее из дома с детьми на улицу, представляешь?! Дети маленькие совсем…
– Пьет, бьет? – Женя нахмурилась.
– Да, прямо в точку.
– Что она хочет от тебя?
– Просит забрать ее. Она сейчас у соседки, позвонила с ее телефона. Это просто чудо какое-то, что я взяла трубку. Обычно я не реагирую на незнакомые звонки. Но кто-то мне рассказал недавно историю, как один человек вот тоже не брал трубку, думал, что реклама, банки или мошенники, сама знаешь… А звонила, оказывается, его дочка с чужого телефона, с ней что-то там приключилось. Короче, нельзя постоянно игнорировать незнакомые номера. Словом, я взяла трубку и услышала голос Вики, ее всхлипывания… Муж напился, избил ее, отобрал телефон, ей удалось сбежать к соседке, так этот идиот стал ломиться к ней… Вызвали полицию, а что там дальше было, я не знаю. Но Вика сказала мне, что домой не вернется. Что она боится за жизнь детей. Да и денег нет, детей кормить нечем. Ее муж в свое время вложил деньги в одно предприятие, прогорел, потом его крепко избили на улице, он долгое время лежал в больнице, ну и сломался мужик. Стал пить. Я и раньше говорила ей, чтобы она уходила от него. У нее родители есть, правда живут далеко, в Уфе. Но Вика, как я понимаю, находится в эмоциональной зависимости от мужа, понимаешь? Не может никак от него оторваться. Родители дали денег на лечение мужа от алкоголизма, он пролечился, но через месяц снова запил. Вот такая история.
– Так поехали! Я же на машине, там почти полный бак. Где она, в Москве? Или где-то здесь, в Подольске?
– В Балашихе.
– Так, понятно… – Женя вскочила и принялась расстегивать пижамную куртку. – Мы же едем, да? У тебя адрес, где она сейчас находится, есть?
– Женька… Спасибо! Я сейчас маму разбужу, скажу, что мы уезжаем, чтобы она присмотрела за Мишей. Адрес? Конечно, есть!
4. Август 2024 г.
Конечно, я понимал, вернее догадывался, зачем Борис Бронников пригласил меня к себе на ужин. Как знал и то, что это будет не обычный ужин, когда они приглашали меня как друга семьи, просто для того, чтобы угостить и по-дружески пообщаться, насладиться обществом друг друга. Хотя иногда эти встречи носили несколько другой характер, когда надо было срочно обменяться информацией по поводу расследуемого мной дела. А сколько заключительных, порой и разоблачительных, бесед, замаскированных под ужин, причем с присутствием настоящих преступников, происходило в доме Бронниковых, когда Женька собирала большую компанию всех тех, кто каким-то образом был причастен к делу, чтобы назвать имя убийцы! Что в такие моменты испытывал я? Только благодарность и радость по поводу распутанного дела. А Борис, ее муж? Возможно, в душе-то он тоже был рад, что дело закончилось и что распутала его Женька. Может, он и гордился ею, вот только ей самой вряд ли он выражал свое восхищение. Наоборот, сильно переживая за нее во время расследования, и в глубине души все равно считая ее действия своего рода развлечением, он так злился на нее, что забывал хотя бы словом поддержать ее.
Я понимал и Женьку, для которой ее участие в расследовании было отдушиной и способом выразить себя, и Бориса, который как мог старался уберечь ее от опасности, которую она сама не осознавала. Да, порой она на самом деле вела себя легкомысленно, встречаясь с людьми, которые на деле оказывались не просто свидетелями, но и непосредственными участниками преступления. И тогда в самом конце, когда все прояснялось и было названо имя преступника, я понимал, насколько рискованно было все то, чем она занималась, что Женьку могли реально устранить как человека, который вычислил убийцу, и что это просто чудо какое-то, невероятное везение, что все обошлось, и она жива. В такие минуты я искренне благодарил бога за это. Но в душе чувствовал свою вину и перед ней, и перед Борисом.
Удивительно, что Борис все еще терпел меня рядом с собой, причем даже тогда, когда я приезжал в их дом без приглашения, а единственно для того, чтобы рассказать о новом трудном деле и попросить у своих друзей помощи. Борис мог помочь мне своими связями и опытом, все-таки он успешный адвокат и просто умный человек. Что же касается Жени, то она обладала другими талантами: она умела расположить к себе людей, которые с легкостью делились с ней полезной для следствия информацией. Кроме того, у нее была развита интуиция, она обладала чутьем, которого не было у меня. Словом, я, честно говоря, использовал своих друзей, чтобы найти преступника. И каждый раз, когда с их помощью мне удавалось передать дело в суд, я боялся, что вот уж теперь-то меня точно больше не пригласят. Что Борис сделает все возможное, чтобы я виделся с ними как можно реже. И каждый раз я ошибался. Бронниковы стали мне близкими друзьями и словно тоже стали нуждаться во мне, как и я в них. Даже Петр, брат Бориса, всегда искренне радовался моему появлению и как мог старался помочь мне в расследовании. Но, надо сказать, я обращался к ним лишь тогда, когда дело на самом деле было сложным или просто интересным.
В этот раз, когда Борис пригласил меня на ужин, я, честно говоря, напрягся. Знал же, что Женька уехала к Тоне. Предполагал не очень-то приятный разговор со мной о Журавлеве. Я был уверен, что он знает о романе Женьки с Павлом. Ну или во всяком случае, догадывается. И, конечно же, у него накопилось много вопросов ко мне. Я был уверен, что он станет задавать мне неудобные вопросы, возможно даже, дело дойдет до его унижения передо мной, пожелай он узнать подробности, чего я боялся больше всего.
Поэтому я был приятно удивлен, когда Борис, встретив меня на пороге своего дома, сразу же попросил сопроводить его в Подольск, к Антонине.
– Борис, о чем речь?! Конечно, я поеду с тобой.
– Ну вот и хорошо.
Он даже потер руки, как человек, который справился с трудным делом. Вздохнул с облегчением и только после этого пригласил меня на кухню, где уже был накрыт стол на двоих.
Выглядел он плохо. Бледная кожа, заостренный, покрасневший, как от мороза, нос, глаза с нездоровым блеском, как если бы слезы подступили совсем близко. Он был несчастлив, и, глядя на него, я снова испытал чувство вины. И какое счастье, что у меня хватило ума не затевать разговор о Журавлеве!
– Ты ешь, ешь! – Борис подвинул ко мне тарелку с мясом. – Я же знаю, что ты забываешь пообедать, что у тебя куча дел…
Странное дело, но только после этих его слов я и принялся за еду, а до этого даже аппетита не было. Конечно, я был голоден, с самого утра, вернее со вчерашнего вечера, ничего не ел. Хотел объяснить ему, почему мне даже кофе выпить не удалось, но промолчал.
Хотелось спросить, зачем мы едем к Тоне. Забрать Женю или только проведать? Пусть сам расскажет.
Борис тоже перекусил, после чего сказал, что ему нужно переодеться, и ушел к себе. И тотчас на кухне появилась няня Соня.
Это была приятная чистенькая, слегка полноватая женщина неопределенного возраста. Ни морщинки, ни какого-либо другого намека на возраст. На ней был голубой свитерок и длинная светлая юбка. Всегда молчаливая и улыбчивая, на этот раз ее было не узнать. Ее буквально прорвало, и она затараторила. Голос ее был мягкий, словно ее горло смазали маслом.
– Господин Ребров, вы уж простите меня, что я вот так врываюсь на кухню и мешаю вам кушать. Но вы все знаете про эту семью, вы – большой друг нашей Женечки. Скажите, она вернется? Мишу вернут домой? Вы не подумайте, я не ради себя интересуюсь, я не останусь без работы, у меня хорошие рекомендации. Просто Женечку жаль, и к Мишеньке я привязалась. Да и не хочется, чтобы они развелись. Меня пока не увольняют, значит, надежда еще есть. Борис Михайлович мне так и сказал: «Вы, Соня, можете оставаться в доме сколько пожелаете, до возвращения моей супруги, она сейчас в отъезде. Но можете и поехать домой, но только не отлучайтесь из города, поскольку вы можете понадобиться в любую минуту».
– Что, вот так прямо и сказал? – удивился я и одновременно обрадовался. «Может, я чего не знаю?» – Так подумал я, слушая Соню.
– Я вот что подумала. Они, конечно, поссорились. Галина Петровна говорит, что Женя у своей подруги Тони в Подольске, это здесь недалеко. А что, если и мне тоже туда поехать, чтобы присмотреть за Мишенькой? Как вы полагаете, господин Ребров?
– Меня зовут Валерий, – смутился я. Вот уж господином меня точно еще никто не называл. – Я думаю, что до особого распоряжения Бориса Михайловича вам не следует ничего предпринимать. Даст бог, они помирятся, и Женя вернется. Так что предлагаю вам просто набраться терпения и подождать.
– Хорошо. Я так и поступлю. Не знаю, может, вы и встречаетесь где-то по своим делам с Женей. Пожалуйста, если увидите ее или будете разговаривать с ней по телефону, скажите ей, что я их жду. И, если понадобится, могу приехать, куда она только скажет.