Анна Дубчак – Первый выстрел (страница 7)

— Женя, как хорошо ты водишь машину! Молодец. А я вот боюсь. И ничего не могу с собой поделать.

— Если боишься, то и не надо, — ответила Женя машинально, думая совсем о другом.

Если вчера перед сном они долго говорили и Женя предложила маме перебраться с детьми к ним, чтобы жить всем вместе, то сегодня, оглушенная своим же предложением, к тому же получив ночью одобрение на этот счет Бориса, причем с легкостью, чувствовала себя немного растерянной.

Вот почему так? Как так случилось, что то, что вечером казалось ей вполне себе реальным и правильным, при утреннем отрезвляющем свете выглядит подчас абсурдно и странно? Почему-то, когда Женя вчера озвучила свое желание жить вместе с мамой и ее детьми, она даже чуть не расплакалась от счастья, так растрогалась, представив на минуту их совместную жизнь, и радость ее просто зашкаливала, а сегодня она чего-то испугалась. Но чего?

Она не станет хозяйкой в своем доме? Вдруг мама, привыкшая к самостоятельности и по-своему представляющая, как следует вести хозяйство или, скажем, воспитывать детей, отберет у дочери бразды правления и примется устраивать все под себя, а ее, Женю, будет при каждом удобном случае поучать, вмешиваться во все ее дела, встревать в ее отношения с мужем, обидит (не дай бог!) Петра?! Что, если нагрубит Галине Петровне или предложит уволить ее? А няни? Их в доме две, и кто знает, какие отношения у мамы сложатся с ними? Сейчас в доме царит хорошо организованный порядок, каждый из работников знает, что ему делать, между собой никто не конфликтует, все понимают друг друга с полуслова и помогают друг другу. Но если мама со свойственной ей прямолинейностью и желанием все сделать по-своему нарушит, а то и вовсе разрушит весь семейный и хозяйственный уклад, то кто за это будет отвечать? Женя! Так может, она погорячилась вчера, когда предложила ей переехать?

— Женя, я вот что думаю… — Мамин голос прервал горестные размышления Жени. — Возьми меня как-нибудь с собой, чтобы я послушала, как ты будешь разводить какого-нибудь свидетеля.

— С чего ты взяла, что я развожу? — Жене не понравилось, как мама принизила ее работу, превратив ее чуть ли не в мошенницу.

— Ну я просто не так выразилась… Как ты выводишь их на чистую воду? Как заставляешь их говорить? Ты не боишься? Тебе не страшно — а что, если это и есть убийца?

— В том-то и дело, что этого никто не может знать.

— Получается, вы как бы просеиваете информацию, анализируете, чтобы понять, близко ли вы подобрались к преступнику, — сама себе ответила мама. — Понимаю. Но мне было бы страшно.

— Главное, чтобы человек, с которым ты имеешь дело, не понял, что ты его подозреваешь, что ты что-то о нем знаешь. Чтобы он не увидел в тебе угрозу.

— Ну вот сейчас, к примеру, мы ж едем в Москву не просто так. Ну, познакомишь ты меня с Ребровым, и все? У тебя ведь есть план!

— Ну есть, конечно. Когда я в Москве, то стараюсь использовать каждую минуту своего пребывания здесь, чтобы помочь Реброву. Сегодня, к примеру, я наметила встретиться с одним человеком, который был знаком с Чумой, вернее с Ольгой.

— И что это даст?

— Я тебе просто не успела рассказать о своей встрече с одним довольно интересным человеком, приятелем Ольги. Красивый молодой человек, женатый и очень обеспеченный. Ольга какое-то время была его любовницей. Не сказать, что они часто встречались, но каждая встреча была для него незабываемой, яркой. Его зовут Владимир Тришкин. Он познакомился с Ольгой случайно в придорожном кафе, где он дожидался эвакуатора: у него сломалась машина. Он заметил плачущую девушку за столиком и от скуки подошел к ней. Они разговорились. И она знаешь, чем заинтриговала его?

— Откуда же мне знать… — почему-то раздраженно ответила Вера.

— Она рассказала ему забавную историю о том, как познакомилась с необычным человеком, рождение которого могло бы вызвать настоящую сенсацию в научном мире. Эксперимент якобы был произведен в Америке. Взяли яйцеклетки мышей обоих полов, как я поняла, и поместили в матку суррогатной матери. И она выносила ребенка! И так получается, что родители его — мыши! И вот эта наша Оля развела Тришкина на деньги, якобы она собирает деньги этому парню-мышу на обратный билет в Америку. Ах да, забыла сказать — у этого парня были серые пушистые уши, которые он прятал под волосами…

— Господи, бред-то какой! И этот Тришкин повелся? Поверил и дал денег?

— Дал. Его заинтересовала не история этого мыша, а сама девушка. Она была хороша собой, трогательна, нежна, оригинальна, и он включился в игру, наговорил ей тоже какой-то ерунды, словом, заманил в гостиницу, переспал с ней, дал ей тысячу долларов…

— Сколько-сколько?! — встрепенулась недоверчиво Вера.

— Да-да, ты не ослышалась, он дал ей тысячу долларов и подумал, что раз она получила свое, то больше они уже никогда не увидятся, но она, представь, позвонила ему, и они начали встречаться. Больше небылиц она ему вроде бы не рассказывала или же он это скрыл, чтобы не показаться передо мной совсем уж лопухом.

— Какая странная история…

— И не говори… Так вот, от знакомства с Олей у него осталось очень хорошее впечатление. Она понравилась ему. Интересная, понимаешь?

— А ты таким образом оставила в своем списке свидетелей галочку, мол, у Тришкина мотива для убийства не было, так?

— Ну, если примитивно, то да, так.

— Но это и я бы так смогла разговорить кого угодно.

— Даже спорить не буду. Ты, как и я, человек общительный, людей не боишься. Ты справишься! К тому же тебе нужны новые впечатления, ведь так?

Женя в ту минуту ненавидела себя. Ее истинной целью было увлечь мать расследованием, чтобы потянуть время и хотя бы на время отложить вопрос об ее окончательном переезде в Подольск, в их дом.

Та фраза, которую она произнесла, чтобы дать ей понять, что она тоже способна с легкостью включиться в расследование, на самом деле ничего общего не имела с правдой. Женя не верила, что мать способна кого-то правильно разговорить и добыть нужную информацию. Но дело было сделано — мама на время замолчала, переваривая услышанное предложение. Да, именно так она и восприняла комплимент дочери о ее способностях.

В Москве они встретились в Валерием Ребровым в его кабинете как раз в тот момент, когда там находился и Павел Журавлев. Женя уже не так, как прежде, реагировала, когда видела его. Ее влюбленность, увлечение им, которое едва не разрушило ее брак с Борисом, плавно переросло в нежную дружбу, во всяком случае, внешне это выглядело так. Тем более она знала, что за ней все равно продолжают наблюдать — и муж, и Валерий. А Борис так и вовсе время от времени устраивает им обоим проверки, обращаясь к Павлу с просьбой сопроводить Женю, подстраховать ее, если нужно, в ее поездках или встречах. Это была горькая и никому не нужная, в чем-то даже унизительная игра, отказаться от которой Женя, чувствуя свою вину перед мужем, не имела права. Рассказывать матери о своем коротком романе с Павлом Женя, конечно же, не собиралась. Да и зачем, дело-то ведь прошлое.

Валерий, слегка растерявшись, увидев Веру, которая внешне могла бы сойти за сестру Жени, поцеловал ей руку.

— Валерий, Женя так много мне рассказывала о вас. Я благодарна вам за то, что вы помогаете ей реализовать свои таланты.

Речь матери прозвучала нелепо, и Женя покраснела. Что теперь подумает о ней Ребров? Что если бы не она, то он не раскрыл бы множество своих дел? Ей было страшно стыдно и неудобно.

— У Жени дар, — внезапно похвалил ее теперь уже Журавлев. Он с появлением Веры встал, приветствуя ее, но руку целовать не стал, просто широко улыбнулся. — Проходите, присаживайтесь, пожалуйста.

Женя с мамой сели на предложенные им стулья. Она успела заметить, каким взглядом смотрит мать на Павла. Конечно, она, как и любая другая женщина, не могла не обратить внимания на природную красоту этого парня. Брюнет с синими глазами, высокий, стройный. Когда они с матерью останутся одни, та непременно поделится с Женей своими впечатлениями и скажет, что Журавлев должен сниматься в кино.

— Ты узнал адрес Савельева? — И тут же, обернувшись к матери, Женя пояснила: — Данила Савельев, еще один приятель Чумантьевой.

— Да, сейчас перекину тебе адреса. Позвонишь ему и назначишь встречу. Только будь с ним осторожна.

— В смысле?

— Он мясник. Настоящий мясник. Работает в мясном отделе гипермаркета.

— Почему я должна быть с ним осторожна? Боишься, что он ненароком зарубит меня? — Женя хмыкнула, давая понять Реброву, что его шутка несмешная.

— Если я правильно поняла, наша жертва предпочитала богатых мужчин, таких как Тришкин, — мама, вдохновленная Женей, пошла напролом, выдавая свою готовность немедленно подключиться к делу. — А что ее могло связывать с мясником?

— Про богатых любовников мы можем только предполагать, — спокойно отреагировал Ребров, догадавшись о том, что Женя по какой-то причине была вынуждена предложить матери помочь ей в расследовании. — Мы вообще мало что о ней знаем. Только то, что у нее не было своего жилья, что она нигде не работала, время от времени снимала номера в дорогих гостиницах и что когда-то у нее была своя комната в Тушино, но она ее продала и после этого уже где-то скиталась, может быть, даже бомжевала. Судя по всему, она перешла кому-то дорогу, кого-то либо ограбила, либо обманула, либо ее убили из ревности. Я видел ее… в морге. Она даже мертвая была красивая. Очень. Удивительно, что она не вышла замуж. Уверен, если бы она встретила правильного мужчину, то сейчас была бы жива. Мы не нашли место, где она проживала последнее время. Пока не нашли, но найдем. Все, что нам известно о ней как о женщине, — что она обладала хорошим вкусом, что носила дорогое белье, что ее одежда хоть и была потрепана, но стоила когда-то немалых денег. В принципе, ее можно было бы даже назвать ухоженной, поскольку при всем своем непонятном образе жизни у нее были ухожены ногти, да и зубы были все целы, даже кариеса не было! Это я к тому, что она следила за своим здоровьем.