Анна Дубчак – Первый выстрел (страница 39)
— Но почему? Уезжая и бросая дочку без жилья и денег, она, наоборот, должна была их перед этим познакомить, как бы передать дочь отцу, чтобы он заботился о ней… Вот бы узнать правду… Но если предположить, что этот Август действительно ее отец, и Ольга об этом знала, то и «познакомилась» она с ним в ресторане неслучайно, знала, к примеру, где он обедает или ужинает, и сама себе организовала эту встречу. И что было потом?
— А потом она надолго пропала, но время от времени они все же созванивались. Андрей продолжал работать в том же ресторане, постепенно карабкаясь по карьерной лестнице. И вот буквально не так давно он снова увидел за столиком того самого мужчину, который тогда одним своим видом вселил с Ольгу ужас и заставил ее по-настоящему испугаться.
— Он позвонил ей?
— Да. Позвонил. И она сразу же примчалась. Но выглядела, как он рассказывал, ужасно. И одежда, и волосы — все не в порядке, какая-то она была неприбранная… Андрей поджидал ее, встретил у входа, а когда увидел, просто обомлел, насколько она не похожа была на прежнюю Ольгу. Сразу спросил, как у нее обстоят дела с деньгами. Она лишь отмахнулась от него и решительно двинулась к столику, за которым сидел тот невзрачный мужчина. Тот же, увидев ее, даже отодвинул от себя тарелку. Она села напротив него, они разговаривали недолго и очень тихо: Андрей ничего не мог разобрать. Услышал только последнюю фразу, которую она бросила ему перед тем, как уйти: я не шучу!
— И что? Кто же он такой? Андрей не пытался узнать?
— Он его не знает. Он потом показывал его фото, которое успел тайно сделать, своим официантам — нет, никто не знает ни кто он, ни где живет. И это уж точно не постоянный гость ресторана, хотя деньги у него водятся, раз он заказывал дорогую еду.
— Ей что-то от него было надо. Возможно, он ей задолжал денег. Их явно что-то связывало… И, вполне возможно, что он ее и убил… То есть она примчалась в ресторан, поговорила с ним, а в скором времени ее нашли зарезанной… Боря, он скинул, надеюсь, тебе его фото?
— Слава богу он сохранил тот снимок! Да, сейчас покажу.
Получив фото, Женя долго и внимательно изучала его.
— Какой же неприятный тип! Мы должны отправить это фото Реброву, срочно! У них есть какая-то аппаратура, которая может определить по фото личность человека.
— Ты имеешь в виду фотопортретную экспертизу. Но с чем можно сравнить этот портрет? Хорошо, если сведения об этом человеке есть в базе данных, то есть если он где-то засветился, совершил преступление, находится в розыске или просто проходил свидетелем по делу, ты сама все понимаешь. А если нет?
— Но есть же какие-то платные базы данных… — неуверенно проговорила Женя.
— Ребров в любом случае знает, что делать. Будем надеяться, что у него получится установить личность этого человека. Но ты сама видишь, какого низкого качества фотография, Андрей снимал издалека…
— Боря, я знаю, что нам следует сделать — срочно связаться с Растворовым. Он точно его видел тогда в ресторане, в 2007 году. Может, внешне и не запомнил, но Ольга могла прокомментировать свою встречу с ним, бросить хотя бы пару слов…
— Здравая мысль. Так и поступим. Можешь прямо сейчас позвонить ему и договориться о встрече.
— Борис, у меня к тебе еще одно дело… И очень неприятное, — и Женя рассказала ему о ситуации с матерью, которая присвоила себе чужие деньги.
— Женя, ты должна была заставить ее вернуть эти деньги. Теперь я хотя бы понял, почему она так быстро вернулась домой. Ох, Вера, Вера…
— Мне ужасно стыдно…
— А тебе-то чего стыдиться? Ты не можешь отвечать за поступки другого человека, запомни это на всю жизнь. Ты же объяснила ей, насколько это может быть опасно?
— Да, даже привела в пример убитую Чумантьеву, предположила, что и ей в какой-то момент с неба упали деньги, чужие деньги (кстати, это одна их моих свежих версий). Но на нее это, как сам понимаешь, впечатления не произвело. Она положила пакет с деньгами в чемодан и теперь ни за что их не отдаст…
— Мы можем, конечно, сами заплатить моей соседке, Вере, но надо же как-то привести в чувство твою мать. Ты думаешь, она не понимает, что повесила как бы на нас эти деньги, этот долг?
— И как мы можем привести ее в чувство?
— Я придумаю. Ты не думай об этом.
— Если что, я перстень успела забрать, он у меня. Я так и думала, что это нам придется возвращать деньги. Но, если бы я не взяла его, то как бы мы ни поступили, про перстень она узнала бы точно от того, кто ей его и передал…
— Умница! Но твоя мама… Господи боже мой! Что за женщина?! Ладно, я все решу, не думай об этом. А теперь звони Растворову.
— Боря, ты лучший! — Женя обняла его.
— А я, Женя, благодарен тебе за то, что ты не скрыла от меня эту историю с мамой. Знай — я всегда на твоей стороне, я всегда помогу.
25. Сентябрь 2025 г.
После встречи со следователем Ребровым мы пили всю ночь. Я нашел родственные души, тех парней, которые, как и я, любили Индигерду.
Нас было трое — Вова Тришкин, Даня Савельев и я. Все понимали, что допросы ни к чему не приведут. Что это не мы ее зарезали. У каждого из нас была своя история, связанная с этой удивительной девушкой. Возможно, были и другие, ведь у нее для каждого была припасена своя легенда, своя история. Не будь Герда такой, не обладай она внутренней силой и неистребимым свободолюбием, не бойся она разочаровать меня, признайся она в том, что тратит последние деньги, стараясь как-то возвыситься, пусть даже и в собственных глазах, я бы женился на ней, и мы были бы счастливы. Я бы с радостью принимал все ее истории, верил бы ей до последнего вздоха. Я и сам не ожидал от себя такого водоворота чувств, таких сильнейших эмоций, получается, что прежде я не знал, что такое настоящее и переливающееся через край моего одиночества счастье. Индигерда и была моим счастьем. И я не удивился бы, если потом оказалось, что она меня околдовала. Она, несомненно, обладала сверхспособностями, возможно даже, и умела летать. Жаль, что мне не довелось увидеть ее полет… Она закончила свою земную жизнь в металлическом ледяном ящике, исколотая, изрезанная ножом.
И теперь мы трое (так было решено к утру, когда мы по самые уши налились спиртным) пообещали себе найти ее убийцу и разрезать на кусочки. Вот только с чего начать поиск? Как понять, догадаться, кто бы это мог быть?
Примерно через сутки после допроса Реброва, когда я все еще приходил в себя после выпитого и мне было ужасно плохо, он позвонил мне и спросил: где и когда похоронят Ольгу.
Я не понял. Я тряс головой, пытаясь понять, что он от меня хочет. Он же сам сказал нам (всем троим по очереди), что пока неизвестно, когда нам передадут тело. Что помимо того, что над ним все еще работают эксперты, идет поиск ее близких родственников. И что мы можем и не надеяться на то, что нам выдадут тело для захоронения. И тут вдруг этот звонок, этот вопрос.
— А разве не вы добыли документ на разрешение захоронения? — со злостью спросил Ребров. — Все оформлено официально, тело забрали. Кто это сделал, как не вы трое?
Я пообещал ему, что сейчас же обзвоню своих новых приятелей и спрошу, быть может, кто-то из них это сделал. Может, у кого-то есть связи?
Вова и Даня, как оказалось, ничего на этот счет не предпринимали и были удивлены не меньше моего.
— А что, если тело забрал убийца?! — вскричал я, обращаясь к Реброву.
Тот ничего не ответил и отключился. А я собирался продолжить разговор, предъявить ему, мол, ты следователь, вот и узнавай все по своим каналам.
Мысль, что теперь тело убитой им Герды будет принадлежать ему и он похоронит его, была нестерпима.
Я не мог работать, вернулся домой, и тут мне позвонила Женя. Сказала, что надо срочно встретиться. Я сразу же предположил, что ей все известно о похищении тела. Да, именно похищении, а как иначе? Но когда я с ней встретился, причем она была не одна, ее спутником оказался адвокат Борис Бронников, мне задали вопрос, к которому я вообще не был готов: помню ли я человека, с которым Герда встретилась в ресторане, где мы с ней были, в 2007 году и который «испортил ей настроение».
Я и сам удивился, когда, едва услышав вопрос, моментально перенесся в тот вечер, в тот ресторан, и вспомнил человека, с которым Герда разговаривала в холле. Она вышла из зала, и ее долго не было, я встал и тоже прошел туда, чтобы узнать, все ли у нее в порядке. И увидел их двоих, Герду и этого хмыря. Ужасно неприятный тип, у него был вид человека, который долгое время провел без воздуха. Почти белое лицо, маленькие глазки и тихий, вкрадчивый голос. Мне тогда еще подумалось, что, если бы не его бледность и неприятный голос, его можно было бы принять за вполне симпатичного мужчину. Не знаю, откуда тогда у меня появилась мысль, что он должен был нравиться женщинам. Возможно, я успел приревновать ее к нему.
…Я встал таким образом, чтобы меня не было им видно. О чем они говорили, я не слышал. Говорила в основном Герда. Она даже не говорила, а шипела, явно обвиняя его в чем-то, потом резко развернулась и пошла прямо на меня, я едва успел увернуться, иначе мы бы столкнулись.
Я спросил ее, кто этот человек и что ему от нее нужно. Она ответила, чуть ли не зарычав, как она всегда делала, когда сильно злилась: «Скотина! Воскрес!»