Анна Дубчак – Первый выстрел (страница 37)
— Да, мы с ним подружились. Он отличный парень, но, поверь мне, между нами ничего не было. Да мне сейчас вообще не до этого! А уж сегодня и подавно! Ты же не знаешь, что со мной случилось!
— Ты выходила из дома и угодила в историю? — Женя и сама знала, что гадать, что произошло, глупо, но и остановиться не могла. — Или же разбила вазу, испортила диван, я не знаю, пролила кофе на ковер… Но все это чепуха!
— Да, я понимаю, квартира наполнена дорогими вещами, и ты переживаешь, но все куда более драматичнее…
— Ладно, не стану гадать. Что случилось?
— Сейчас…
Вера вышла из кухни и вернулась с коричневым бумажным пакетом, расчистила место, смела крошки в сторону и вывалила на стол две толстенькие пачки пятитысячных рублей. Сверху упал маленький полиэтиленовый пакетик. Вера быстро раскрыла красную полоску зип-замочка, и оттуда выпал перстень.
— Мама, ты куда вляпалась?! — застонала Женя. — Так и думала, что тебя нельзя оставлять одну! Где ты это нашла?
— Я не нашла… История удивительная, но ты должна мне поверить. Итак, слушай. Сегодня утром сижу вот здесь, на кухне, пью кофе. И вдруг слышу — котенок мяукает за дверью. Я понимаю, что в этом доме мимо консьержки и мышь не пробежит, не то что чужой котенок. Значит, думаю, котенок свой, местный, так сказать, просто выбежал из какой-то квартиры, и его наверняка ищут. Я решила выйти и посмотреть на него. И точно, смотрю — маленький черный котенок, смотрит на меня своими голубыми глазками. И котенок вроде бы породистый, такой красавчик. Я уже хотела взять его на руки и отнести консьержке, думаю, она-то знает, чей он, поможет вернуть его хозяевам. Но котенок бросился от меня наверх, я за ним. И он, представь себе, исчез! Я подумала, что негоже мне носиться по лестнице за котенком, найдется, куда он денется. И хотела было уже вернуться к себе, как вдруг передо мной возник мужчина. Я даже испугалась его внезапному появлению. И спрашивает меня: вы Вера? Да, говорю, удивившись. А в чем дело? Он спрашивает меня: вы из этой квартиры? И указывает на дверь за моей спиной, а это дверь в квартиру, расположенную как раз над этой вашей квартирой. И моя мысль унеслась сразу очень далеко! Я вдруг подумала, что это мой Саша каким-то невероятным образом узнал, где я сейчас живу, соскучился и решил передать мне привет или, может, деньги, и прислал ко мне своего знакомого. Вот такая схема моментально возникла у меня в голове. И тогда этот мужчина передает мне пакет и стремительно так бросается к лестнице, я слышу звуки его шагов… Я еще подумала, почему не к лифту, все-таки четвертый этаж, а пешком… Но, видимо, ему нужно было как можно скорее уйти, а лифт еще неизвестно, когда придет.
— И как долго ты слышала звуки его шагов? Ты могла бы определить, до какого этажа звучали звуки его шагов? Ну, может, на нашем или еще ниже…
— Да, похоже, до самого низа шумел…
— То есть он пробежал мимо консьержки. — Женя в досаде прикусила губу. — И что было дальше? Судя по этому, — Женя кивнула на деньги, — ты не собиралась его догонять и объяснять, что ты вовсе не та Вера, которой предназначался миллион…
— Да! Вспомнила, он еще сказал, когда передавал мне пакет, что двух миллионов не было, что вместо второго миллиона она передает вот этот перстень с брильянтом.
— Мама, ты почему не бросилась его догонять?! И не говори, что собиралась отдать все это соседке сверху!
— Да! Не собиралась! Не собиралась! — заорала Вера со слезами на глазах. — Это же судьба! Я понимаю, что меня спутали с другой Верой, я не дура, но зачем же я буду отдавать какой-то другой Вере, которой и без того хорошо живется в этом доме (ты же понимаешь, что здесь, на Арбате, живут настоящие небожители, которые уж точно не голодают)! Ты вообще представляешь, сколько стоят здесь ваши квартиры? Сотни миллионов! А тут ей, какой-то там Вере, еще один миллион подкинули! Нет, и не проси даже! Никому не отдам!
— Мам, ты дура, что ли?! Разве так можно? Неужели ты не понимаешь…
Женя только еще начала свою пламенную речь, как Вера поспешно засунула деньги и перстень обратно в пакет и теперь плотно прижимала его к груди.
— Мама, неужели ты не понимаешь, что просто так деньги, тем более такие крупные, не отдают. Что это либо долг, либо какой-то человек, по-видимому, женщина эта, Вера, заплатила за услугу, к примеру, понимаешь? Да мало ли за что один человек может задолжать другому? И в какое положение ты теперь поставила ту, что передала настоящей Вере деньги? Может, она последнее собрала, да еще кольцо, чтобы расплатиться, чтобы не быть должной. А деньги-то к настоящей Вере не попали. А тот человек, назовем его курьером, хотя наверняка это какой-то близкий человек той, что передала деньги… Теперь и его будут подозревать в том, что он присвоил себе деньги и перстень. Ты, получается, подставила обоих людей. Кроме того, эти деньги, возможно, Вера как раз и заняла у своей, к примеру, подруги. Может, она попала в тяжелое положение, и ей просто необходимы были эти деньги. Может, ее муж — тиран и держит ее в черном теле… Мы же ничего не знаем.
— Или же та, что прислала деньги, изменила мужу, — с каменным лицом проговорила Вера, — а Вера, узнав об этом, теперь шантажирует подругу.
Женя задумалась. И вдруг, вспыхнув радостью, в порыве благодарности обняла мать:
— Вот спасибо тебе, дорогая!
— Чего-чего?
— Моя Чума, Чумантьева! Ведь она, совсем юная, нигде не работая и не будучи замужем, буквально озолотилась и купила комнату… А что, если и ее тоже с кем-то спутали? Вот просто подошли, как к тебе, и всучили пакет с большими деньгами? А потом все эти годы человек, который по вине этой ошибки лишился, быть может, здоровья (его могли крепко избить), семьи (может, и жене досталось!), да мало чего, искал ее долгое время, а потом нашел, потребовал деньги назад, но поскольку денег у этой девушки не было, просто от отчаяния убил ее…
— Ну ничего себе ты схему нарисовала! Скажи еще, что если я не верну деньги, то и меня тоже убьют?
— А ты как думала? Сама видишь, в каком доме мы живем. И люди здесь непростые. С ними шутки плохи, — напускала туману Женя, целью которой было напугать мать последствиями и уговорить ее вернуть деньги по назначению. — Ты должна вернуть эти деньги, поняла? Немедленно! Вот прямо сейчас иди, позвони в квартиру и попроси Веру.
— Никуда я не пойду и ничего не отдам, — насупилась Вера. — Ни за что!
— Ну тогда тебя постигнет та же участь, что и Чумантьеву, — Женя уже не церемонилась с упрямицей.
— Не постигнет. Меня здесь никто не знает. Я же скоро съеду отсюда. Да вот прямо сегодня и вернусь к себе домой, вот только соберусь и поеду! На тебя тоже никто не подумает, потому что тот мужчина, «курьер», видел только меня, он же именно мне отдал пакет. Стало быть, он не знал и настоящую Веру в лицо. Консьержка… Вот она могла знать этого мужчину, поскольку пропустила его. Но вряд ли она свяжет его со мной, она прекрасно знает, кто я такая, она мне уже устраивала допрос…
Женя уже не знала, что делать, какие приводить доводы, чтобы мать вернула деньги своей тезке. Но то, что надо вернуть пакет во что бы то ни стало, в этом она была уверена. Но не отбирать же силой!
И как раз в эту минуту позвонил Борис.
— Как дела, Боря? Ты поговорил с ним? — Она имела в виду официанта Андрея.
— Да, поговорил. Знаешь, милая, дело становится все интереснее и интереснее. Ты где?
— Я у мамы, на Арбате.
— И как она там? Надеюсь, все в порядке?
— Да, все в полном порядке, — ответила ему Женя, не сводя глаз с Веры, спешно пакующей чемодан. — Мама решила вернуться к себе и уже там дожидаться возвращения детей.
— Хорошо, ей виднее. Надеюсь, она не передумала разводиться?
— Нет-нет.
— Я сейчас за вами приеду.
Выйти из комнаты во время разговора Женя не успела, а потому часть разговора Вера услышала.
— Ты ему расскажешь? — яростно утрамбовывая свитер в чемодан, спросила Вера. — Прошу тебя: не надо! Мы же обе знаем, как он на это отреагирует. Запугает меня до смерти! Я и без того вся на нервах!
— Дай мне хотя бы перстень, — кисло произнесла Женя, уже понимая, как уладить это дело без ущерба для матери.
— Это еще зачем?
— А ты не понимаешь?
— Перстень дорогой, что ты с ним будешь делать? Понесешь ювелиру?
— Зачем это? Нет, я сама буду его носить.
Вера положила коричневый пакет с ворованными, по сути, деньгами и перстнем поверх свитера и перед тем, как закрыть его на молнию, оглянулась, поискав взглядом, что бы еще можно было поместить в чемодан.
— Ты забыла в ванной комнате свои духи, — сказала Женя, отлично зная, что мать сейчас же рванет туда, даже если там никаких духов нет, просто на всякий случай.
Жене этого времени хватило на то, чтобы достать из пакета перстень и переложить к себе в карман. Она уже знала, как будет действовать.
Вера вернулась с баночкой крема и зубной щеткой.
— Хорошо, что напомнила, — сказала она и, даже не взглянув на покрасневшую от волнения дочь, засунула крем и щетку между вещами и закрыла, наконец, чемодан. Потом бросилась к дамской сумке, достала из нее флакон духов и подушилась.
— Мам, куда ты так много духов вылила на себя? — поморщилась Женя. — Сейчас весь дом провоняет!
— Женька, ничего ты не понимаешь. И вообще, это не твое дело, — Вера принялась энергично, резкими движениями растирать остатки духов между ладонями, еще немного, и они воспламенятся от трения. — Ну вот, теперь все, я готова! Продукты из холодильника я забирать не стану, сама все потом куплю. Я так поняла, что Боря меня довезет? Попроси его, пожалуйста, остановиться где-нибудь возле супермаркета, чтобы я купила средства для уборки. Знаешь, Женька, у меня руки прямо чешутся — так хочется сделать генеральную уборку у себя дома. Все хорошенько помою, перестираю постельное белье, занавески… Приедут дети, а в квартире порядок, холодильник набит продуктами. А Сашу отправлю куда подальше. Все, хватит, мне надоело жить в постоянном страхе перед расставанием. Теперь я сама созрела для развода. Буду свободной и счастливой! Вот так!