Анна Дубчак – Первый выстрел (страница 19)
Клара советовала ему расстаться с Тамарой. Найди, говорит, Сережа, свободную девушку, да и женись уже.
Дома он принял душ, хотел было уже одеться, как вдруг почувствовал страшную усталость. Он понимал, что это его организм сопротивляется предстоящей встрече. Поэтому он прилег на диване укрылся пледом и уснул.
Проснулся от телефонного звонка, который набатом рвал тишину квартиры.
Валентин. Что еще? Бэлла продолжает ему диктовать новые условия? Бэлла! На самом деле какая-нибудь Машка или Ленка. Придумала себе новое имя как новую жизнь. Нет, дорогая, такие номера не проходят. Надо не имя менять, а саму жизнь. Неужели она еще не поняла, как ей повезло с Маковским?! Что Валентин — отличный добрый парень, к тому же увлеченный ею. Она что, не понимает, что он настолько прикипел к ней, что оставил в своей квартире даже после того, как она пыталась провернуть свой дешевый шантаж?
Звонил Валентин. Матерился в трубку долго, вязко и сумбурно, как если бы ему позволили это после долгого воздержания. Сергей сначала толком и не понял, что произошло. Вроде кто-то вошел в его ателье, когда он в туалете мыл руки, и запер его там. Он не видел, кто это был, что это за шутник такой (или шутница). Он сам выломал дверь туалета, которая (какая удача!) оказалась хрупкой, как «вафелька мороженого» (он так смешно и истерично выразился), выскочил в зал — посетителей уже не было. И начал проверять густо висящие на кронштейне костюмы, не украли ли чего. Но так и не понял. Костюмов было слишком много, и видимых признаков вмешательства в строгий ряд цветного тряпья он не обнаружил. Деньги были в сейфе, сейф не вскрыт.
— Я так и не понял, зачем это нужно было! — орал он в трубку, Сергею пришлось даже отстранить от себя телефон, чтобы не оглохнуть.
— И что? Тебе нужна моя помощь? Хочешь, я приеду, и мы вместе все осмотрим.
— Да нет, ладно. — Он сдулся, как резиновый шарик, успокоился. — Просто я так разозлился…
— Ты долго был заперт?
— Понимаешь, мне не хотелось ломать дверь. Сначала я пытался договориться с шутником, хотел вывести его на разговор. Я слышал шаги, какие-то звуки, как если бы шуршали платья… Ну точно, приходили за чем-то конкретным и заперли меня. Но как узнали, что я именно сейчас пойду в туалет? Выходит, следили за мной снаружи, глядя в окно, и как только я зашел, сразу вошли и заперли меня…
— Говорю — если хочешь, приеду.
— Нет, Серега, не надо. Я домой. Пока. Извини, что шороху навел.
И он повесил трубку.
Сергей еще раз принял душ, вышел из ванной, растираясь толстым махровым полотенцем, словно желая не только проснуться окончательно после дневного болезненного сна и отойти от непонятного разговора с Валентином, но и настроиться на разговор с Тамарой. После чего сварил себе кофе.
Так не хотелось никуда идти, что он начал подумывать уже о том, чтобы перенести встречу с Тамарой, позвонить ей, ничего не ведающей о приближающемся финале их утомительного романа, и сказать, что у него появились какие-то срочные дела, что они созвонятся позже.
Но он так и не успел — позвонил Леонид.
— Привет, Серега. Что вы там решили с шантажом? Заплатим или пошлем ее?
— Леня, ты чего? У тебя лишний миллион завелся? У тебя кондитерская, семья, трое детей… Лишние деньги завелись? С какого боку-припеку мы должны платить этой мошеннице? Ты сам все трезво взвесь!
— Да я так понял, она борзая, неуправляемая, дерзкая. Еще в полицию обратится, там дело поднимут, мало ли чего найдут. Сейчас мошенники такие наглые стали…
— Ты боишься?
— А вдруг мы и правда в кого-то попали? Подумай, как она об этом узнала! Да и шрам у нее на плече, Валик видел. Я уже и деньги приготовил. Наличные. На новую машину собираю.
— Ну и дурак. Я лично в этом не участвую. Больше того, я бы хотел встретиться с нею, посмотреть в ее бесстыжие глаза.
— Ну ладно. Я как вы. Скажете заплатить, у меня все готово.
— Леня, не позорься!
Он хотел крикнуть в трубку, мол, ты трус, но не стал этого делать.
«Я же сам трус, к Тамаре не поехал и даже не позвонил ей».
Поужинать он решил поехать куда-нибудь центр, вызвал такси. Был вечер, Москва засверкала, заиграла огнями, он мчался по освещенным улицам, мимо спешащих куда-то людей, он даже стекло опустил, чтобы вдохнуть в себя эту прохладную, шумную, пахнущую бензином и ресторанной едой вечернюю Москву. Сейчас он окунется в нее и хотя бы на время забудет про эту Тамару, уже одно имя которой вязло на зубах… И правда, чего это он до сих пор с ней? Может, она его приворожила? Женщины это умеют, платят большие деньги ведьмам, которые разными мерзкими и дурно пахнущими способами пытаются сделать приворот… Уф, даже думать об этом было неприятно.
Он собирался поужинать в мясном ресторане. Но не поужинал. Он уже вошел, начал подниматься по лестнице наверх, между торчащими из стен головами устрашающего вида бутафорских быков, как ему позвонил Валентин.
— Маковский, твою мать! — не выдержал Сергей. — Дай уже поужинать спокойно! Тебя снова где-то заперли?
— Приезжай. Немедленно. Ты слышишь? — хрипел Валентин в трубку, как если бы ему перерезали горло.
— Ты чего? — Сергей остановился, почувствовав неприятный холодок на темени. — Ты там жив?
— Жив. Но приезжайте! Позвони Леньке! Я жду вас. Если не придете — нашей дружбе конец!
— Маковский, не дури! — Но встревоженный Сергей уже развернулся и почти скатился, не чувствуя ног, вниз, выбежал на свежий воздух, налетел на мужчину в черном плаще и с сигаретой во рту, извинился. — Что случилось?
— Бэллу убили, — услышал он и тотчас поток отборного жирного мата исторг из себя, как плевок.
14. Сентябрь 2025 г. Чума
Сначала я согласился поехать в морг, потом струсил и отказался. Но когда эта девушка, кажется, ее звали Женя (хоть она и представилась подругой Герды, но понятно же было, что она из полиции), уехала, оставив меня на улице, я все же позвонил по номеру, который она продиктовала мне на тот случай, если я снова передумаю (как оказалось, это был номер следователя Реброва), и поехал на опознание.
В тот день я понял, насколько хитро устроен наш организм. Меня словно выключили, вернее, переключили на режим сна. Все, что происходило со мной в тот день, после встречи с девушкой, которая явно служит в полиции, было словно в тумане или во сне. Поэтому и боль от увиденного в морге была притупленная. То есть я не грохнулся на пол без сознания, чего боялся, договариваясь с этой Женей. Было бы совсем уж стыдно.
На столе лежала Индигерда. Ее тело специально для меня выкатили из холодильника или морозильника, не знаю. Это потом я прочту, что это все же холодильники, но низкотемпературные. Да и вообще, о чем это я?
Это была моя прелестная подружка Герда. Да, я звал ее Гердой. Монстр, кромсающий трупы, снял покрывало с головы моей любимой и замер, глядя на меня и как бы вопрошая, дальше открывать или поберечь вас, молодой человек.
Я кивнул, сам еще не понимая, чего хочу. Уже в первые секунды, как мне открылось ее лицо, я сразу же узнал ее. Безусловно, это была она. Ее волосы, каштановые, густые, которые я так любил целовать и которые всегда так хорошо пахли какими-то цитрусовыми духами, явно отросли и доходили до плеч. Личико ее стало каким-то треугольным, маленьким. Глаза не закрыты плотно, а прикрыты, и я увидел, что ресницы ее, также зацелованные мною, были настоящими. Маленький нос, побледневшие губы, некрасивая чернота под глазами… Она была мертва и словно уже и не походила на себя. Индигерда, которую знал и любил, должна была быть живой, жизнерадостной, веселой, странной, ускользающей, исчезающей, хохочущей… Она смешно морщила свой носик, часто машинально поправляла локон за ухом, облизывала языком пересохшие губы, щурила свои космические глаза разного цвета…
Сейчас же передо мной лежала кукла, потрепанная, исколотая, раненая, убитая, мертвая и уже зашитая грубыми нитками… Какие жуткие порезы на животе! Кто-то вытер, смыл кровь с ее живота. Должно быть, этот монстр, мясник, судмедэксперт, который вряд ли мальчиком мечтал потрошить трупы. Возможно, он школьником ходил в музыкальную школу и мечтал стать пианистом или петь в хоре, а может, хорошо рисовал или увлекался математикой. А может, писал стихи! Но жизнь так посмеялась над ним, что теперь он все свое время проводил с безмолвными мертвыми людьми, которых и за людей-то не считал. Интересно, а у него у самого сердце осталось или оно растворилось в его жирной туше, пока он месил кулачищами внутренности своих пациентов, вернее, каких пациентов? Умершие, убитые для них трупы или материал. Это я тоже прочел, когда вернулся домой.
Я ненавидел этого огромного мужика, хозяйничавшего в морге. Знал по фильмам, что они, судмедэксперты или патологоанатомы, спокойно жрут бутерброды, запивая их чайком рядом с трупами. И что они циники страшные.
Это я видел перед собой убитую девушку, прекрасную Индигерду, которая вяла, как цветок, прямо на глазах. А он видел просто труп.
Я недоумевал: кто мог ее зарезать? Что же такого она сделала, сказала, придумала, чтобы так сильно кого-то задеть, обидеть, оскорбить? Неужели мужчина, которого она довела до такого состояния, не понимал, что она просто веселая девушка с фантазией, которая заигралась и потеряла всякий страх. Но разве ее за это можно убивать? Нет-нет, ее убила женщина, которая сильно уступала ей в очаровании. Именно в очаровании. Герда была очаровательна, изящна, интересна и очень красива. Проводить с ней время было настоящим счастьем. Она была легкой, смешливой и какой-то своей. Она много читала и вообще много знала. Но больше всего ее интересовал загадочный мир, который давно уже перекочевал со страниц интернета в ее маленькую, набитую золотыми мозгами головку. Она просто бредила криптидами, обогащала своей неуемной фантазией истории об этих фантастических существах, то о суррейской пуме из Англии, то о гигантских анакондах (одну из которых она самым неожиданным образом увидела ползущей по мокрому асфальту мимо ночного ресторана). Могла взахлеб рассказывать о пятнистых львах, белоклювых дятлах или морской корове. Сказала, что у нее была ручная чупакабра, которая от нее все-таки вырвалась и убила бабушкину козу… О волках-оборотнях, призраках…