Анна Дубчак – Первый выстрел (страница 13)

— Я оставила ее на улице и уехала, когда она вырвала у меня телефон, чтобы поговорить с тобой.

— Вырвала телефон?

— Да! — И Женя рассказала, как все случилось.

— Да, что-то с ней происходит… Ты будь с ней поосторожнее.

— Сама вижу, что с ней что-то не так… Но у нее сейчас в семье проблемы, иначе она бы ко мне и не приехала. Мы с Борисом уже сколько лет вместе, а она ни разу у нас не была. Ну, может, когда-то давно, уж и не помню…

— Но для матери это очень странно, — поддержал Женю Ребров. — А где сейчас ее дети?

— Отдыхают на море с отцом.

— Надо бы это проверить. А вдруг там случилось что… Может, он украл детей и уехал за границу?

— Валера, не пугай меня…

— Скинь мне паспортные данные ее мужа, я проверю.

— О господи, только этого мне еще и не хватало!

— Ты где ее оставила?

— Недалеко от квартиры Савельева.

— Деньги у нее есть?

— Есть. Я ей свою карточку дала. И код продиктовала. Надо будет, снимет наличные или карточкой расплатится. Знаешь, мне теперь уже все равно…

— Ну, если деньги есть, доберется до вас на такси. Теперь о главном. Нам удалось узнать кое-что про нашу жертву. Ольга Чумантьева — дочь актрисы Соломии Голанской. Ну это, понятное дело, ее псевдоним, настоящая ее фамилия Чумантьева. Ксения Чумантьева. Давно уже живет в Америке. Лет семь назад она приезжала, продала свою однушку и снова уехала. О самой Ольге Чумантьевой у нас мало информации. Закончила школу и исчезла. Нигде не оставила след. Нигде не училась. Полтора года назад, правда, купила комнату в Тушино, но через полгода продала. И вот теперь ее убили… И вот еще что. Сестра Вероники Соловьевой, той, что выбросилась из окна, позвонила мне и рассказала кое-что интересное. Ее остановила соседка, проживающая в том же подъезде, что и Соловьевы, и сказала, что видела нашу жертву раньше, что якобы она проживала в соседнем подъезде. Мы сейчас отправили туда человека, чтобы он проверил камеру. Конечно, соседка может и ошибаться, но проверить надо. На этом пока все. Ладно, Женя, поезжай к Растворову. Может, он окажется более адекватный и расскажет о Чумантьевой что-то поинтереснее оборотней…

Женя позвонила Растворову, представилась знакомой Чумантьевой, сказала, что есть важный разговор. Но Виктор сказал, что не знает никакой Чумантьевой, и бросил трубку. Тогда она перезвонила и сказала, что она подруга убитой девушки, в записной книжке которой был его номер телефона. Он попросил прислать фотографию девушки. Она отправила на его номер фотографию Ольги. И Растворов сразу же перезвонил. Назначил встречу в кафе «Доктор Живаго». Женя знала это заведение, они не раз обедали там с Борисом. Если бы не Растворов и ей не надо было напрягаться, она заказала бы солянку. А так, решила она, обойдусь одним кофе.

Растворов — высокий блондин с темными глазами. Белая рубашка, малиновый джемпер, брюки в мелкую клетку, рыжие ботинки. Очень приятный молодой человек. Голос негромкий, спокойный, бархатистый. Интеллигентный, воспитанный. Ну что общего у него могло быть с Чумой, с этой необузданной и рисковой фантазеркой-мошенницей? Хотя попался же на ее удочку Владимир Тришкин, тоже воспитанный, состоятельный, добросердечный. Что они все находили в ней? Что их так привлекало? Ее молодость и красота?

— Ее звали, вернее, она назвалась Индигердой, — сказал Виктор, разглядывая фото Чумы в своем телефоне.

Женя уже и не знала, как реагировать. Индигерда! И где она только откопала это сказочное имя?

— Вы сказали, что убили. Как же так? За что? Кто?

— Вот я и пытаюсь это выяснить.

— Но расскажите хоть, при каких обстоятельствах. Где? И чем я могу помочь?

— Понимаете, я не могу сказать, что была ее близкой подругой, просто знакомой… Мы какое-то время вместе снимали квартиру…

— Что? Она снимала квартиру? Но зачем? У нее была квартира, я не раз там бывал… Она, может, и была девушкой со странностями, но с чудесными странностями, которые я в ней так любил, но при этом вполне благополучна. Не понимаю, зачем ей понадобилось снимать квартиру, когда у нее, повторяю, была своя шикарная квартира, да и вообще, она всегда была при деньгах… Она одевалась в «Охотном ряду», носила драгоценности… Что с ней случилось? Неужели ее убили из-за этих драгоценностей? А я предупреждал ее, чтобы она не носила свои изумруды…

— Давайте по порядку. Чтобы понять, за что ее убили, следователь проверяет всех людей из ее телефонного списка, из записной книжки. Так мы вышли на вас…

— Подождите… Кого это вы имеете в виду, когда говорите «мы»?.. — Растворов замотал головой, словно желая прийти в себя или хотя бы попытаться понять, что он пропустил. — Вы вообще кто?

— Ее знакомая, говорю же. Просто так случилось, что я знакома со следователем, который ведет это дело, и как могу помогаю ему в расследовании…

— Интересно… Ну ладно… — Он как будто успокоился. — Так что там про записную книжку?

— Там список немалый, хоть прожита не такая уж длинная жизнь, она с кем-то встречалась, общалась… В этом списке, как и у каждой девушки, есть номера телефонов портнихи, маникюрши… — Женя, как это случалось не раз при подобных обстоятельствах, сочиняла на ходу. Сейчас же ей важно было подыграть Растворову, который, судя по всему, понятия не имел, что его подружка — бомж. — Скажите, где и при каких обстоятельствах вы с ней познакомились?

— Послушайте…

— Извините, я не представилась. Меня зовут Женя.

— Женя, я спросил вас, как это случилось, как ее убили?

— Ее зарезали. Тело нашли под окнами многоэтажки. — Женя опустила подробности, связанные с самоубийством Вероники Соловьевой.

— Адрес можете назвать?

Женя назвала, решив, что вряд ли это является тайной. Но поняла, зачем это Растворову — он хочет знать, совпадает ли этот адрес с адресом квартиры Чумантьевой.

— Нет, нет… Ее квартира находится в Лаврушинском переулке.

Женя от удивления не могла произнести ни слова. В голове прочно поселилась мысль, что у Чумантьевой была сестра-близнец. Квартира в Лаврушинском переулке! Да она стоит как чугунный мост!

— Мы точно говорим об одном и том же человеке? Вы хорошо рассмотрели фотографию?

— Учитывая, что вы прислали мне фото мертвой Оли…

— Так все-таки ее звали Оля?

— Ну да. Я по натуре своей человек осторожный и, признаться, побаиваюсь девушек. Понимаю, что им всем от меня нужно — деньги! Поэтому, познакомившись в клубе с Индигердой (да-да, не удивляйтесь, я поначалу к ней так и обращался, раз ей это было приятно), я прежде, чем пригласить ее к себе, конечно же, взглянул на ее паспорт, придумал безобидный предлог…

— Понимаю. И что? Узнали ее фамилию?

— Чумантьева Ольга Владимировна. Правда, не успел взглянуть на страничку с адресом, она как-то быстро забрала у меня паспорт…

— Тогда почему же, когда я назвалась подругой Чумантьевой, вы сказали, что не знаете девушку с такой фамилией?

— Сам не знаю… Может, не расслышал или… Не знаю… Так вот, про квартиру. Мы жили там какое-то время. Очень чистая, уютная и просто огромная!

— Что она рассказала вам о себе? Из какой она семьи?

— Отца она не знает, а ее мать… Она давно уже живет в Америке, но общаются они редко. Время от времени Герда все же рассказывала мне о своей матери, восхищалась ею. Говорила, что женщина она необыкновенная, что живет по своим правилам, что любит путешествовать, встречаться с интересными людьми, что у нее много друзей среди ученых… Что она и сама очень интересный человек и считает, что жизнь дана человеку для того, чтобы он постоянно восхищался ею и радовался каждому прожитому дню. И что самая любимая книга матери (ее, кстати, зовут Соломия) «Степной волк» Германа Гессе и что эта книга открыла ей глаза на то, как научиться радоваться жизни… Герда с таким упоением рассказывала мне, как и сама зачитывалась романом, как понимала главного героя Гарри, как восхищалась его подружкой Герминой, пытавшейся расшевелить его, научиться радоваться жизни. Эти его танцы с Герминой, наслаждение едой, магический театр… Я, признаться, тоже прочел роман, но на меня он особого впечатления не произвел, это для меня слишком сложно, в чем я сейчас вам, собственно, и признаюсь…

Женя увидела, как по розовым щекам парня покатились слезы. Он постепенно осознавал, насколько реальна его потеря. Может, он любил свою Индигерду?

— Скажите, на ней были драгоценности? — спросил он и тотчас сам тихо и истерично расхохотался, понимая, насколько глупо было спрашивать об этом. — Убить и не забрать драгоценности? Это было бы какое-то прямо из ряда вон выходящее убийство. Как казнь…

— Что-что вы сказали? Казнь? Но почему вам это пришло в голову? За что ее можно было казнить?

— Она бросила меня… Исчезла. Но оставила записку: «Ухожу, чтобы ты ни о чем не сожалел…»

— И что вы почувствовали? Вряд ли желание ее наказать или казнить?

— Она своим уходом из меня словно душу вынула… — признался Растворов. — И больше всего мне тогда хотелось разыскать ее и спросить, что произошло. Что не так?! Чем я был для нее не хорош? Я вообще готов был жениться на ней. Во-первых, она была невероятно красива, но вы и сами это знаете… Во-вторых, умна, чистоплотна. Понимаете, она была бы для меня хорошей подругой. Она умела любить, была ласковая, заботилась обо мне, хорошо готовила… Но самое главное — она была необычайно интересная. Рассказывала разные истории из своей жизни, из жизни матери…