Анна Дубчак – Первый выстрел (страница 15)

Все трое школьных друзей неплохо устроились в этой жизни. У Лени Осина была своя семейная кондитерская, где всем заправляли его жена и теща: подрастали трое детей. Сережа открыл свою мастерскую по ремонту бытовой техники. А сам Валя недавно выкупил большое помещение для своего ателье, где можно было не только заказать пошить театральный костюм, но и взять настоящие театральные костюмы напрокат. В отличие от своих друзей, Валентин не спешил обзаводиться семьей, ценил свободу.

Проблем с женщинами у него никогда не было. Высокий, стройный, с густой копной ярко-рыжих, ну просто «золотых» волос, с добрыми карими глазами и выразительным крупным носом — на него просто невозможно было не обратить внимания. Зарабатывал он хорошо, любил вкусно покушать, покупал только дорогие напитки, одевался всегда элегантно, шикарно, и пахло от него всегда дорогим парфюмом. Маковский был добр и щедр к своим подружкам, не скупился на подарки и вообще очень любил женщин. А они — его.

Его голос, всегда звучащий по телефону как-то особенно радостно и звонко, словно у него никогда не было проблем, на этот раз звучал совсем по-другому. Чувствовалось, что он явно чем-то всерьез встревожен, напуган. Сказал, что надо немедленно встретиться и поговорить. «Вопрос жизни и смерти».

Сергей сразу подумал, что Валя заболел и ему нужна помощь. Может, он искал хорошего врача или надо было найти лекарство. Леня почему-то решил, что Валентин собрался жениться и ему нужен совет.

Валентин пришел в ресторан первым и заказал только выпивку. Друзья должны были приехать на такси, так было условлено с самого начала. Вот почему заказ пока состоял лишь из хорошего виски и фруктов.

— Девушка, нарежьте нам груш и апельсинов, — сказал Маковский, забыв даже улыбнуться хорошенькой официантке.

Он бы сразу заказал и шашлык, как они любили, целое блюдо с маринованными луком и огурцами, салатом, лимоном и лавашем, но на этот раз не было аппетита совсем, и когда его друзья приедут и он расскажет им истинную причину, по которой они встретились, им тоже не захочется ничего, кроме виски.

Валентин Маковский в этот вечер был в костюме из черного бархата, а пальцы его украшали перстни с черными камнями. Ох, подумают еще, что у него кто-то умер!

Они пришли одновременно, Сергей и Леня. Шли по залу быстрым шагом и, приблизившись к столику, за которым сидел уже совсем не бледный, а порозовевший от алкоголя Валентин, испугались его траурного образа.

— Валя, да что случилось?

Валентин встал, и все обнялись.

— Ты здоров?

— Все живы?

— Да, все живы и здоровы, если вы имеете в виду моих родственников и друзей, но нам всем, похоже, крышка. Или, как бы это сказать помягче, все мы, мои дорогие, в одном месте… Готовьте по миллиону, и это только начало…

Все выпили, и Валентин начал рассказывать.

— Она пришла, чтобы взять напрокат бальное платье. Настоящее бальное платье. А девушка, надо сказать, фантастическая! Красивая, глаз не оторвать! Я начал предлагать ей платья, она остановила свой выбор на голубом, самом дорогом. Пошла в примерочную, вышла оттуда, и я чуть не прослезился! Ну до чего же хороша! Нет, вы не подумайте, я, конечно, сразу обратил внимание, что у нее дешевый маникюр, что она без макияжа, ну, разве что немного туши на ресницах да помада. Но мысленно-то я ее уже и отмыл, что называется, и причесал… Господи, а какие у нее волосы! Каштановые, с медным оттенком, и это при белой нежной коже! А глаза! Зеленые, как весенняя трава!

— Ты влюбился, что ли? — Наконец, догадался Сергей. — Это поэтому ты во всем черном? Типа прощаешься со своей свободой? А наши миллионы — это подарки на твою свадьбу?

— Нет, не угадал… Давайте еще по одной.

Они еще выпили. Сергей с Леней были заинтригованы, но, слушая друга, едва сдерживались, чтобы не захохотать.

— Ты подарил ей это платье, я угадал?

— Да, подарил, конечно. Но дело не в этом. Я закрыл ателье, пригласил ее в свой кабинет, где мы выпили коньячку и так хорошо провели с ней время, я так расслабился… Вы даже не представляете себе, как может действовать алкоголь на нежных особ с фантазией!

— Да брось… У тебя было столько женщин, не думаю, что тебя можно чем-то удивить, — сказал Сергей, все еще не понимая, когда же он услышит то главное, ради чего Валька всех растревожил, чем заинтриговал.

— Бэлла рассказала мне совершенно невероятную историю о том, что она была замужем…

— Кто-кто? — Переспросил, закусывая виски ломтиком спелой груши, Леня. — Бэлла? Ее так звать?

— Да, ее зовут Бэлла! — вскричал Маковский и, нервно скатав из салфетки шарик, швырнул его на пол. — Так вот, она была замужем, но, когда у нее открылся дар левитации, то есть когда она начала летать по ночам, муж от испуга начал заикаться, потом у него случился припадок и он чуть не умер!

— Валя, ну хватит уже! — Отмахнулся от него Сергей. — Давай уже закажем шашлык!

— Не думаю, что ты захочешь сейчас есть… — нахмурился Валентин. — Да, вы правы, мне было интересно ее слушать, я даже представлял ее себе, летающую над городом, как Маргарита у Булгакова, и при этом она сидела у меня на коленях, и я просто пылал, я горел! Может, маникюра у нее и не было, но пахла она восхитительно!

— Валя! Зачем ты нам все это рассказываешь?

— Маникюр, парфюм… Честное слово! Давайте уже заказывать нормальную еду!

— А потом она показала мне шрам, — сказал Маковский. — На плече.

— Здесь должна звучать песня про графский пруд, — хихикнул Леонид, начавший пьянеть.

— Вспоминайте! — Валентин поднял руки, сжал кулаки и дернул ими, как если бы этот жест мог им что-то напомнить. — Ну?! 2006 год! Мы на пустыре стреляем из пистолета по пивным банкам!

Сергей начал нервно засовывать дольки апельсина в рот. Прямо с кожурой. Он моментально все вспомнил, да и догадался, откуда на плече этой «летающей» женщины шрам.

— Ну стреляли, и что? — вяло спросил Леня, который уже устал ждать эмоциональной кульминации Валькиного рассказа.

— А то, что, помните, Сергей нам сказал, что в кустах кто-то вскрикнул? Вроде женский крик, как если бы наша пуля попала в нее.

— А кто первым стрелял-то? И когда раздался крик? — Леня силился вспомнить.

— Да разве ж теперь вспомнить? — с набитым ртом ответил Сергей. — Сколько лет прошло!

— Девятнадцать, я подсчитал, — сказал Маковский. — Но кто-то из нас выстрелил, но попал не по банке, а в нее, в эту женщину.

— Так, постой… Это было девятнадцать лет назад. А этой твоей Бэлле сейчас сколько? Пятьдесят?

— Ей тридцать семь, а в 2006 году было восемнадцать. Но она не выглядит на свои годы. Ей от силы можно дать лет двадцать пять. У нее прекрасная кожа, волосы, ни одной морщинки, она прекрасно сложена…

— Допустим, — Сергею захотелось подробностей. Понятное дело, что он не поверил в эту историю, поскольку в тот день, когда это произошло, он сам видел в больнице женщину, которую подстрелил. И ей было уж никак не восемнадцать. Помнится, на ней было голубое платье и белые туфли. Она сбежала из больницы! — Значит, она сказала тебе, что она и есть та самая женщина, которую мы подстрелили. А какое у нее доказательство? И что она вообще хочет?

— Денег! Чтобы каждый из нас дал ей миллион. Три миллиона за молчание.

— И что ты ей на это ответил?

— Сначала посмеялся, сказал, что это было сто лет тому назад и что я вообще не при делах, и никогда ни с кем не стрелял на пустыре. Но она сказала, что у нее есть знакомый мент, который тогда приезжал на место преступления, и хотя женщина не подавала заявления в полицию, да и в больнице ее не успели допросить, потому что она сбежала, но в полиции точно знают, что трое ребят, среди которых был рыжий парень по фамилии Маковский, стреляли на пустыре. Она откуда-то знает, что меня тогда допрашивали.

— Тебя допрашивали? — удивился Сергей. — Но ты никогда нам про это не рассказывал.

— Да, приходил один полицейский, задавал вопросы. Мы же тогда напились у меня, помните? Я проснулся, ни тебя, Серж, ни тебя, Ленчик, уже не было… У меня во рту так противно, мы же еще и курили сигареты. Короче, я сказал, что не был на пустыре… Он начал мне вчехлять что-то про камеру, что, мол, на подъезде есть камера, которая нас засекла. Ну, я и сказал, что мы на этом пустыре гуляем каждый день, и что с того? Откуда бы взяться пистолету? Короче, он что-то записал и ушел. И все, больше, сами знаете, нас никто не тревожил.

— Тогда как же она нашла тебя? — спросил Сергей.

— Как-то нашла. И пришла ко мне в ателье, получается, не случайно. И так мягко стелила, такие сказки рассказывала… Да что там, она переехала ко мне жить! Она и сейчас у меня живет! И я кормлю ее черной икрой! Покупаю ей шампанское, виски. И все бы ничего, если бы она не сказала, что будет жить у меня до тех пор, пока мы не дадим ей три миллиона за молчание.

— Да она прохиндейка, мошенница, — сказал безразличным голосом Леня, который для себя уже все решил, на него этот рассказ вот уж точно не произвел никакого впечатления. — Даже если бы я ей поверил, то ни копейки бы не дал. Сроки все вышли, это во-первых, во-вторых, никто в нее не попадал! И неизвестно, настоящий ли у нее шрам. Вон на маркетплейсах полно наборов для шрамирования, такой специальный грим для приколов.

Сергей, который точно знал, что это он во всем виноват, что это он ранил женщину, молчал и не мог рассказать, что сам, своими глазами, видел настоящую жертву. И что ей бы сейчас точно было за пятьдесят.