Анна Дубчак – Первый выстрел (страница 10)
— Это не я ее убил, если вы за этим пришли… Не я. Я бы ей все отдал, все, что у меня есть… Я читал, чтобы превратить оборотня-волка обратно в человека, надо на него надеть что-то там с определенными узлами… Кажется, она говорила мне, что есть один такой человек, который может помочь ей, но за свою сложную работу он берет какие-то просто немыслимые деньги…
— И вы дали их ей?
— Нет, она сказала это вскользь… Хотя я готов был ей помочь.
— Она хоть и мошенница, но явно просто пожалела вас, а то бы развела на большие бабки, — сказала безжалостная и циничная Вера.
— Я могу увидеть ее? — спросил я, все еще надеясь, что произошла ошибка и что убили не Олю.
— Думаю, что да, — сказала на этот раз Женя. — Мы вам позвоним.
8. 2006 г.
— Ты уверен, что женский крик тебе не послышался?
— Уверен. Мы расставили жестяные банки из-под пива, которые специально для этого собирали, и начали стрелять. Кажется, я выстрелил первым…
— Так, Сережа, рассказывай все с самого начала, — потребовала взволнованная моим рассказом Клара. — Откуда у вас вообще пистолет?
— Так на пустыре и нашли примерно неделю назад. В траве! Он заряжен был! Валя нашел, друг мой. Вообще-то нас трое: я, Валя и Леня. Мы друзья и часто играем на нашем пустыре, за домом. Там, где начинаются посадки, кусты, мы строили шалаш, приносили туда еду, воду… Но когда Валя нашел пистолет, мы поняли, что теперь игры будут другие, взрослые. Мы же скоро вырастем, и совсем даже неплохо научиться стрелять. Что-то мы прочли в интернете, что-то видели в кино. Главное, как нам казалось, научиться попадать в цель. Мало ли что в жизни может случиться. Короче, мы насобирали пивных жестяных банок и отправились стрелять на этот пустырь. Поставили все на какой-то старый ящик, который там же и валялся, отошли и стали тянуть спички, кто будет стрелять первым. И я вытянул… Конечно, я волновался. Пистолет был тяжелым, да и целиться я не умел, конечно. Выстрелил, в банку не попал, пистолет сразу схватил Ленька, выстрелил и тоже промахнулся, а вот Валька попал в банку, она упала…
В кустах, как мне показалось, кто-то вскрикнул. Но мои друзья не остановились. Мы постреляли еще немного и пошли к Вале домой. У него родители были на даче, то есть дома никого. У его отца дома целый бар! Валя достал вино, налил нам, и мы выпили. Потом еще и еще… Мне было страшно. Я несколько раз спросил друзей, слышали ли они крик в кустах после того, как я выстрелил. Они сказали, что ничего не было, что мне показалось, что я просто трус и это кричала моя трусость. Да, вот так и сказали. Меня начало клонить в сон. Я и пить больше не стал, а они уснули…
Я пытался объяснить Кларе, что пил, в отличие от своих друзей, не для куража или удовольствия, а от страха и для смелости. Я-то слышал этот женский крик! Когда мои друзья заснули, я взял пистолет, чтобы выбросить его, ведь на нем остались следы, и отправился на пустырь.
— Я примерно представлял себе траекторию полета пули, а потому пошел туда, к кустам, откуда и донесся крик.
— И что? Что ты там увидел? — Клара тоже разволновалась и достала сигареты, закурила. Она держала своими длинными тонкими пальцами коричневую сигаретку и курила. Брови ее нахмурились. Она-то сразу поверила, что произошло несчастье.
— Я нашел в кустах женщину, ее плечо было прострелено, одежда напитывалась кровью… Но она была еще жива, жива!
— Она видела тебя?
— Не знаю… Я спрятался за кусты. Мне же надо было ее спасти, вызвать полицию, скорую помощь! Но как? Как сообщить в полицию так, чтобы нас не поймали и не посадили в тюрьму? Не к родителям же обращаться!
— Ты правильно сделал, что пришел ко мне. Пойдем, надо действовать. Ты, похоже, на самом деле ее ранил. Постой. А почему ты решил, что крикнули после твоего выстрела?
— Потому то я стрелял первым.
— Но ты же мог и ошибиться!
— Ну не знаю… Выстрелил же первым я, потом уже Ленька…
— А где пистолет? Куда ты его дел?
— Там, чуть подальше, местные жители устроили свалку… Кто-то притащил старый диван, грязный, в больших пятнах матрац… Может, кто умер, какой-нибудь старый человек, и после него все выбросили на помойку… Короче, я засунул пистолет в дыру в диване…
— Ну и хорошо. Ты его, надеюсь, протер?
— Да, протер. Еще когда на Валькиной квартире был, влажной салфеткой протер, сунул в пакет. То есть я к нему больше не прикасался.
— Хорошо.
Клара меня тогда спасла. Мы отправились в ближайшее ателье связи, она сказала, чтобы я дожидался ее на улице. Вышла она оттуда нескоро, сказала только, что раздобыла сим-карту, с помощью которой можно, не боясь, что нас вычислят, позвонить и в полицию, и в скорую…
И она это сделала. Она говорила с полицейским по телефону, нафаршированному безопасной симкой, быстро, четко, по-взрослому содержательно, ведь ей же надо было объяснить, где находится этот пустырь… После этого мы пошли обратно, к нашему дому, обошли его с другой стороны, вышли на пустырь и расположились в таком удобном месте, устроив себе наблюдательный пункт, откуда можно было наблюдать, что происходит там, где находилась раненая женщина, но при этом нас никто не видел. И обрадовались, когда на дороге, ведущей на пустырь, появилась машина полицейских, потом очень быстро приехала и карета скорой помощи. И хотя мы были без бинокля, все же нам удалось разглядеть, что женщина, которую выносили из зарослей на носилках, не была прикрыта с головой, как это бывает, когда человек умер. Она была жива! На ней было голубое платье и белые туфли…
— Ну вот, Сережа, видишь, она жива, значит, ты не убийца. Успокойся. Ты же сам сказал, что ранил ее в плечо, покажи на мне, в какое место точно ты ей попал.
Я показал. Клара кивнула:
— Не переживай, в этом месте, как ты и сам понимаешь, нет жизненно важных органов, а это значит, что сейчас ей окажут помощь, извлекут пулю, если она вообще там, ведь пуля могла пройти и по касательной… Но если так, то полиция сейчас будет внимательно изучать место преступления. И если найдут пулю…
— И что? Мы даже не знаем, что это за пистолет, откуда он. Мы же его нашли на этом же пустыре!
— Ну и ладно. Ты, главное, никому ничего не рассказывай, даже своим друзьям. Им не надо этого знать, тем более что они, как ты говоришь, даже не слышали крик. Сейчас они проспятся и не вспомнят, что ты говорил об этом.
— Но они будут искать пистолет!
— Скажи, что не знаешь. Скажи, что тоже спал, но потом проснулся и пошел домой. Вот и все! Они же выпили гораздо больше твоего, раз их так сморило.
Клара была на удивление спокойной. И это спокойствие перешло и ко мне. Моя чудесная соседка накормила меня куриным супом и уложила спать.
Когда я проснулся, в квартире был еще кто-то, какой-то мужчина, это мог быть как ее блудный муж, так и театральный критик Леонид. Во всяком случае, из кухни доносился мужской голос. Я уверен, что она кормила этого мужчину, потому что слышал несколько раз произнесенное мужчиной слово «супчик». Кажется, он им восхищался.
Я поднялся, и Клара, словно почувствовав, что я проснулся, или услышав мое шуршание тапок по паркету, пришла в комнату, присела рядом со мной, обняла меня.
— Ничего не бойся и живи так, словно ничего не произошло. Ты понял меня, Сережа? Никому, никому ничего не рассказывай! Ни родителям, ни друзьям.
— А что с сим-картой?
— Сожги ее! — И она отдала мне симку. — Ты понял? Молчи!
Но меня и просить-то не надо было об этом. Родителям я бы точно ничего не рассказал, потому что они родители. А Вальке с Леней не рассказал лишь потому, что по моей вине мы остались без пистолета.
Вот только не думать об этой раненой женщине я не мог. Я должен был убедиться в том, что с ней все в порядке. Я пришел домой (родителей, само собой, не было), открыл компьютер и прочел в интернете, как узнать, куда, в какую больницу увезли женщину, вставил волшебную симку в свой телефон, позвонил в скорую помощь и спросил, куда увезли человека с такого-то адреса, я назвал нашу улицу. И уже через несколько минут я знал адрес больницы.
Все, теперь симка мне была не нужна, я вышел из дома, прихватив папину зажигалку и маленький пинцет, прошел несколько шагов, повернул за угол, в тихое и не просматриваемое камерами место, достал зажигалку и поджег маленький кусочек пластика. Симка свернулась от пламени, затем скукожилась, почернела, и когда остыла, я ее просто раскрошил пальцами.
После этого, вернув в телефон родную симку, я сел на маршрутку и поехал в больницу. Я примерно знал ее местонахождение, как-то раз мы туда ездили вместе с Кларой навестить ее приболевшего мужа.
Но как спросить про эту женщину в регистратуре больницы? Кем представиться? Или же им там до лампочки, кто спрашивает? Но если все же ранение как бы криминальное, тем более огнестрел, то могут и обратить внимание на подростка с озабоченным лицом. Ладно бы я был взрослым, мог бы представиться родственником, к примеру. Но мне тогда было всего тринадцать лет, кем я мог бы назваться? Сыном? А вдруг женщина пришла в себя и ее сейчас допрашивают, а тут я, сын! Иди-ка сюда, дорогой!
Я трясся от страха. Но и уходить не собирался, пока все не узнаю.
Совершенно растерянный и напуганный, я присел на одну из длинных белых скамеек и стал думать, как мне быть дальше. Что предпринимать. Наконец, решившись, я подошел к женщине за регистрационной стойкой и спросил прямо в лоб, рассчитывая, что если мой вопрос вызовет у нее подозрение, то просто выбегу из больницы, да и все!