Анна Дубчак – Мелодия убийства (страница 41)
– Из любопытства.
– Я не верю тебе… Но скажу так – за убийство. Я бы могла тебе наврать и сказать, что он вообще сидел по ошибке, но ты же все равно могла бы все узнать. Поэтому и говорю правду. Он убил одну старуху, которая занималась ростовщичеством.
– Ольга, скажите, вы все это время разыгрывали меня? Сначала была история про графа Монте-Кристо, теперь вот Олег – Раскольников из «Преступления и наказания». Вы просто хотели напугать меня?
– Да! – вскочила со своего места Ольга и так покачнулась, что схватилась за спинку стула, чтобы не упасть. Ноги уже не держали ее. – Да! Вот такая я фантазерка! А ты и поверила? Или испугалась? Признавайся?
Она была пьяна настолько, что даже не могла сконцентрировать свой взгляд на Жене.
Она вскипела, как молоко, которое полилось через край кастрюли. Причиной этому было исчезновение ее самого близкого (после брата) человека – Олега Сторожева. Человека, который заменил ей семью, который всегда был рядом и которому передались все те братские чувства, которые внушил ему Никита Боровой. Она почувствовала, что с ним что-то случилось. И завтра, наверное, она как-то будет связываться с Никитой, чтобы рассказать ему о том, что ее беспокоит. Если, конечно, Олег не вернется в самое ближайшее время.
Женя боялась достать свой телефон, чтобы посмотреть время. Тоне пора бы уже и позвонить. Сейчас, уже очень скоро она обязательно позвонит…
Тоня, звони уже!
Но она не звонила.
– Мне надо в туалет… – сказала, уже опираясь на Женино плечо, Ольга. – Что-то мне нехорошо…
И тут раздалась мелодия блюза. Это было частью плана. Эту мелодию, этот невероятный по своей печали и тоски блюз должен был прозвучать в стенах этого дома, поэтому Женя сделала его мелодией своего телефона.
Реакция Ольги была мгновенной. Она замерла, прислушалась, и в эту минуту лицо ее просияло, но потом она тотчас помрачнела…
– Не поняла… Он что, забыл свой телефон?
Она подумала, что звучит телефон Олега.
Женю словно током пробило.
– Ничего не понимаю… – Ольга озиралась по сторонам, пыталась что-то понять. – Но я же целый день ему звоню, а он не отзывался…
Тоня и должна была позвонить так, чтобы мелодия звучала несколько секунд. И потом все стихло.
– Женя? Ты слышала или это глюки? Я что, напилась до чертиков?
Ольга хохотнула и в эту минуту раздалась снова эта мелодия.
– Да где ты, чертов телефон?!
Она заметалась по комнате, опрокидывая стулья, расшвыривая подушки с дивана.
– Так звучит телефон Олега?
Зачем спросила? И без того же все было ясно.
Женя поспешила отключить свой телефон. Больше вопросов у нее не оставалось. Кроме одного, конечно: знала ли Ольга, что Олег в своем желании отомстить Максу, чтобы уничтожить его, убил в его загородном доме Надежду Финягину?
Глава 24
Если ночью им с Женькой этот план показался блестящим, то днем, при дневном свете и в сегодняшних реалиях он выглядел совсем по-другому.
Увлекшись расследованием и желая опередить Лугового, который тоже, как они убедились, не дурак и тоже мог бы смекнуть найти тех, кто знает о Боровом и Сторожеве многое, они явно переоценили свои силы.
Сейчас Тоне было страшно. Кто такой этот Михаил Киселев? Что он за человек?
Существует расхожее мнение, что человек, покинувший тюремные стены, как правило, абсолютно не приспособлен к жизни на воле. Что помимо того, что он страдает и чувствует себя неприкаянным и вообще отвергнутым обществом, так в этом, конкретном случае, еще и пострадавшим безвинно. Ну и, конечно, без средств к существованию. Деньги – вот чем они собирались зацепить его.
Тоня приехала по адресу, где проживал Киселев. Пятиэтажка на бульваре Яна Райниса. Вот там, в скромной однокомнатной квартирке, и обитал человек, судьбу которого сломали, украв у него несколько лет жизни по неизвестной пока что еще Антонине причине.
Отсидел срок за другого. Страшно даже подумать, что он испытал в зале суда, когда услышал приговор. Но не сдался, боролся, вероятно, кто-то платил адвокату за то, чтобы тот добился возобновления производства…
И вдруг Тоню как током ударило! А что, если он при деньгах? Что, если за то, что он отсидел ошибочно за другого человека, которого вроде бы нашли и осудили, ему государство выплатило немалую сумму? К примеру, несколько миллионов рублей? И вот теперь приходит Тоня, разыгрывает перед ним сцену узнавания, типа, здравствуй, Михаил, как я рада, что справедливость наконец-то восторжествовала, наконец-то я могу вернуть тебе долг…
Как же нелепо она будет выглядеть! И человек, и без того обиженный на весь свет, к тому же ставший чрезмерно осторожным, как он может себя повести? Конечно, насторожится, да и выставит Тоню за порог. Так что же делать?
К тому же ему хоть в чем-то повезло, у него сохранилось жилье. А вдруг он проживает там с женой и детьми? Как они отреагируют на ее приход? Что делать?
Тоня запаниковала. Позвонить Жене и посоветоваться, высказать свои опасения? Какие же они дуры! Одна поехала к Пожарову, который подозревается в убийстве Савкиной, и в случае, если она совершит ошибку и как-то выдаст себя, ее убьют!
Сидя в машине и обливаясь по́том, Тоня, не выдержав, позвонила Луговому и рассказала ему про Женю. Честно призналась, что сейчас считает их план идиотским, что очень боится за подругу. И что рискует потерять ее в случае, если та поймет, от кого Луговой узнал о ее визите к Пожаровым, потерять в том смысле, что Женька не простит ее за предательство и отвернется от нее, но зато останется живой, – вот она и делает это сейчас.
Луговой, выслушав ее сбивчивый монолог и оценив опасность, сказал, что немедленно выезжает к Пожаровым.
– Паша, если, конечно, это возможно, не выдавайте меня. В сущности, вы же и без того подозревали Пожарова… Поэтому и поехали его арестовывать!
– Ничего не обещаю. И надеюсь, вы сами, Тоня, не влипните в какую-нибудь историю, – бросил в сердцах Луговой. – И хватит уже играть в следователей!
«Знал бы ты, где я сейчас нахожусь».
Она вздохнула и собиралась было уже выйти из автомобиля, как увидела знакомую машину.
Ребров! Ей почему-то захотелось плакать. От страха ли или от нахлынувшего на нее теплого чувства к Реброву. Он переживает за нее, поэтому и приехал.
Он тоже заметил ее, вышел из своей машины и пересел к ней.
– Не передумала еще? – Он был злой.
– Нет. Ты пойми, тебе он ничего не расскажет. С какой стати? А я придумаю, как его разговорить. К тому же я не уверена, что он дома.
– Дома. За его квартирой следили.
– Валера, отпусти меня к нему. Я не уеду отсюда, пока не поговорю с ним.
– А кто будет отвечать, если с тобой что-нибудь случится?
– Да ничего со мной не случится. Я же буду говорить с ним о Боровом.
Вот сейчас у нее точно не было уже никакого плана. Она понятия не имела, с чего начать разговор. Но знала, что обратного пути нет. Она обещала Женьке, что сделает все возможное, чтобы разговорить Киселева.
– Ладно, иди. Я тебя здесь подожду.
Он нервничал, сильно. И в любой момент мог передумать и остановить ее. Поэтому Тоня вышла из машины и побежала к подъезду.
Позвонила и, когда услышала шаги за дверью, почувствовала, как у нее скрутило живот. Что он за человек? Откроет ли вообще дверь?
Дверь открылась, и она увидела невысокого щуплого человека. На вид ему было лет сорок. Но голова седая.
В квартире было накурено. Убогая обстановка, старые обои на стенах, но полы чистые. Это все, что она успела заметить в первые несколько секунд.
– Здравствуйте, меня зовут Антонина. Мне надо с вами поговорить.
Он смотрел на нее с удивлением.
– Вы один? – на всякий случай спросила она, боясь, что сейчас за его спиной появится какая-нибудь женщина или прибегут дети.
– Один. О чем вы хотите со мной поговорить?
– Вы позволите мне войти?
Ей показалось или он испугался этого визита? Конечно, он напрягся. Даже заглянул за ее спину, пришла ли она одна или кого-нибудь с собой привела?
– Я тоже одна. И речь пойдет не о вас. Мне просто нужна ваша помощь.
– Входите.
В комнате даже воздух был голубой от дыма. На круглом столе, покрытом старой гобеленовой скатертью, стояла переполненная пепельница.