Анна Дубчак – Мелодия убийства (страница 22)
Он вполуха слушал ее доводы, он не чувствовал в этот момент ее боли, не понимал, как она, молодая женщина, страдает из-за своего разбитого лица, что у нее помимо лица болит еще и тело, не догадывался, что это ей сейчас нужна его поддержка. Кроме того, возможно, ей реально нужны деньги на лекарства, витамины, маски для лица, кремы, хорошие успокоительные препараты, фрукты, конфеты…
С чувством гадливости к себе Макс допил пиво из банки и лег спать.
Варя отказалась поехать с ним, так что на встречу с Пожаровым он отправится один. И вдруг осознал, что его желание, чтобы Варя сопровождала его, было связано, конечно же, не с жестким условием инвестора, чтобы он непременно явился в ресторан с женой, а с тем, что он хотел, чтобы Варвара поддержала его. Чтобы она была рядом.
Да, он законченный эгоист. И недостоин Вари.
Утром он, не позавтракав, отправился в барбершоп, затем в торговую галерею за новым костюмом и рубашкой. Он готов был целый день заниматься чем угодно, якобы готовясь к встрече с каким-то там инвестором средней руки, только чтобы не оставаться дома или не сидеть в своем кабинете на работе. Он не был готов находиться там, где все напоминало бы ему о его прошлой жизни, об Ольге.
В точно назначенный час он, во всем новом (вот уж точно идиот!), постриженный и побритый, облитый дорогим парфюмом, входил в ресторан «Доктор Живаго», что на Моховой, и, уже оказавшись в полупустом зале среди белых скатертей, красных кресел, проходя мимо белого рояля, вдруг почувствовал всю бесполезность этого визита.
Какой, к черту, инвестор?! Да как он вообще может сейчас думать о работе, когда вся его жизнь взорвалась, рассыпалась, что он сам дьявольски унижен, уничтожен?!
Он не мог не заметить единственную пару, сидевшую за столиком у окна. Мужчина, увидев Макса, приподнялся и поприветствовал его рукой, приглашая.
Пожаров. Ну конечно! Крепкий румяный толстяк в светлом костюме и в расстегнутой голубой рубашке. Рядом с ним жена. В ослепительном алом платье. Словно специально нарядилась, чтобы гармонировать с красно-белой гаммой ресторана.
– Николай Петрович? – Шахлевич подошел к нему, мужчины пожали друг другу руки.
– Максим Иванович, рад! Присаживайтесь, пожалуйста. Познакомьтесь, Ольга, моя жена.
Женщина протянула ему руку, и если мгновение назад он вместо нее видел лишь расплывчатое красное пятно, то теперь внутренний туман рассеялся, и он увидел Ольгу – свою жену. Ему стало плохо. Голова закружилась, и он, цепляясь за стол, рухнул в кресло напротив Пожарова.
– Оля? – Челюсть его свело, и он буквально проскрежетал ее имя. – Оля?
– Ольга Владимировна. – Она, привстав, протянула ему руку через стол и поздоровалась с ним. – Но, если угодно, можете звать меня Ольгой.
Легкая усмешка тронула ее губы.
Она даже не постаралась как-то изменить свою внешность. Такая же аккуратная шапка медных волос, так же подведены ее большие карие глаза, такой же тон помады. Вот только взгляд как будто бы другой. И она не напряжена, как это бывало в последнее время. Напротив, спокойна, улыбчива.
– Оля, что ты здесь делаешь? Ты в розыске… Тебя все ищут, – наконец произнес он. Губы его пересохли, в голове шумело.
– Не поняла… – улыбнулась она и повернулась к Пожарову. – Что это? Шутка такая?
– Николай Петрович, что все это значит? – Макс вдруг подумал, что сошел с ума. Что у него начались галлюцинации. Или ему все это снится? Вот сейчас он проснется и окажется у себя дома, в постели. А рядом будет спать Ольга. И на подушке будут рассыпаны ее темно-красные волосы.
– Я тоже не понял… – растерянно пробормотал Пожаров.
– Вот эта женщина – моя жена.
Пожаров взял в руки графинчик и плеснул себе водки. Покачал головой.
– Максим Иванович, с вами все в порядке? – Он был вежлив, пока еще не злился. Возможно, даже жалел его, подозревая, что у Макса проблемы.
– Оля, я жду. – Макс уже почти плакал. Он почувствовал себя мальчиком, попавшим в компанию взрослых, которые морочат ему голову, издеваются над ним, а мама опаздывает. – Кем тебе приходится этот господин?
Теперь он смотрел ей прямо в глаза, не мигая.
– Максим Иванович, вы меня явно с кем-то спутали. Этот господин, как вы изволили выразиться, мой муж Николай. Коля, в чем дело? Что происходит? Вы пьяны?
– Пока нет, но собираюсь напиться. Оля, ты, вероятно, знаешь, что меня подозревали в том, что я тебя…
И тут он понял, что если произнесет сейчас слово «убийство», то его отправят в психушку. Судя по тому, что сейчас происходило, он, скорее всего, начал галлюцинировать и в жене Пожарова увидел свою Ольгу.
– Николай Петрович, думаю, нам следует отложить наш разговор. Мне что-то нехорошо… Воздуха не хватает…
Он был бы уже и рад, если бы потерял сознание, исчез, провалился, растворился в воздухе или чтобы время откатилось назад, и он еще не вошел в ресторан, но он все еще продолжал сидеть напротив Пожарова и хлопать глазами. И чувствовал себя глупо.
– Вы позволите, я отлучусь ненадолго…
И не дожидаясь ответа, Макс встал и вышел из-за стола. Бросился к выходу, спросил у официанта, где находится туалет. И уже там, проверив кабинки и убедившись, что в них никого нет, но оставаясь возле зеркал, чтобы контролировать, не войдет ли следом за ним Пожаров, позвонил Бронникову.
– Борис Михайлович, я сейчас в ресторане «Доктор Живаго» на Моховой. Пришел на встречу с инвестором Николаем Петровичем Пожаровым, – он старался говорить быстро, боясь, что потеряет сознание или вообще умрет, не успев договорить. – Пожаров пришел с женой. Так вот, эта жена – точная копия моей Ольги. Один в один. Даже прическа такая же, фигура, глаза, помада… Это она, слово даю!
Бронников, к счастью, поверил ему и посоветовал задержаться в ресторане, продолжить встречу, чтобы он успел подъехать и увидеть парочку.
– Спасибо вам, – растроганно поблагодарил адвоката Макс и вернулся в зал.
Он боялся, что призрачной пары Пожаровых не застанет. Но все были на месте. Возле столика стояла официантка в сером форменном платье с белым воротничком и в белом передничке. С белой наколкой на голове.
Макс подумал, что если он сейчас ущипнет ее и если девушка адекватно отреагирует, вскрикнет хотя бы, значит, это не сон и не галлюцинации; если же вместо серого платья его пальцы увязнут в сером густом желейном пространстве, значит, он спит и видит болезненный сон.
Но он все же не рискнул ее ущипнуть. Он слушал, как Пожаров уверенно заказывает блюда.
– Зеленый салат с авокадо…
– А мне из закусок хурму с копченой уткой, спаржей и копченым сыром… – сказала знакомым до боли голосом жена Пожарова.
Макс подумал, что не знает, оказывается, вкуса своей жены. Он всегда думал, что Ольга ненавидит хурму за ее вязкость и терпкость. Значит, это не она? Неужели сестра-близнец? Какой-то пошловатый розыгрыш получается. Но если она сестра-близнец, то неужели красит волосы тем же тоном, что и Ольга? И так же ярко красит губы?
И Макс вдруг дерзнул обойти стол и подойти очень близко к женщине, чтобы попробовать уловить исходящий от нее запах.
Это были ее духи. Он не знал их названия, вообще не разбирался в духах, знал только, что они американские, со сладковатым цветочным ароматом.
– Оля, меня же посадят… – шепнул он ей прямо в ухо. – Они думают, что это я убил тебя. Помоги.
Женщина слегка улыбнулась, похлопала его по руке и снова углубилась в изучение меню. Для чужого человека этот жест показался Максу странным.
Пожаров, проследив за действиями Макса, пожал плечами и вздохнул, как если бы его нисколько не удивило поведение душевнобольного человека, и вернулся к заказу:
– Мне печеную баранью лопатку, пожалуйста.
– А мне, – улыбнувшись явно через силу, сказала Ольга, – филе утки с кремом из цветной капусты.
– Максим Иванович, а вы что будете?
– Мне вареники с черемухой, – сказал Шахлевич, и его голос прозвучал как поминальный колокольный звон, после чего весь ресторан захлопнулся, как большая черная пыльная коробка.
Он потерял сознание.
Глава 15
Когда Петр после разговора с братом сказал Жене, что «отпросил» ее у него, она почувствовала себя школьницей. Не замужней женщиной с беременностью в двадцать две недели, а подростком, собравшимся с подружкой в дальнее путешествие под присмотром родственника.
Безусловно, Борис перезвонил Жене, попытался отговорить ее от поездки, напомнил о ее сроке, но (как она поняла), помня историю с ее поездкой в Калину, когда она продемонстрировала ему свою независимость и свободолюбие, довольно быстро уступил, моля только об одном: беречь себя.
– Боря, повторю, я не больная, я беременная. Все будет хорошо.
– Ладно, милая, поезжай. Петр хороший, опытный водитель, да и дороги сейчас отличные, все-таки только сентябрь… Жаль, меня нет дома, я бы проводил тебя.
– Ну все! – просияла Женя, поговорив с мужем. – Теперь имею полное право отправляться в путь.
Петр, во всем спортивном, но светлом, как всегда нарядный и элегантный и тоже находясь в каком-то приподнятом настроении, укладывал в машину сумки и пакеты с едой и самым необходимым в поездке. Багажник оказался забит до самого верха.
– А я взял только пижаму и белье, и все это поместилось в маленькую дорожную сумку, – сказал он. – Но вам, дамы, конечно, виднее, что нужно в дороге.