Анна Дубчак – Лесная кукла (страница 20)
Женя, оглушенная биением сердца и еще не веря в такой успех, поблагодарила Нину Сергеевну и, растрогавшись, чуть сама не расплакалась.
– Я прямо сейчас сделаю вам копию…
Она вернулась в машину. Наташа не сводила с нее глаз.
– Это не он. Вот, почитай. Это протокол операции. Он в этот день вообще не выходил из больницы. Уверена, что то же самое он сейчас рассказывает Журавлеву. Другое дело, что у него на руках нет доказательства.
– Так фотографируй страницу документа и отправляй ему!
– И отправлю!
И Женя, усевшись поудобнее, принялась задело.
– Кто звонил? – спросила мама, скорее по привычке, чем из любопытства.
Устроившись за столом в саду, она пересаживала герани в новые горшки, и так была увлечена этим процессом, и так, видно, любила свои цветы, что разве что не целовала их.
– Отец, – сказала Вика.
Ком земли выпал из рук матери. Она подняла голову и посмотрела на дочь. По выражению ее лица было нетрудно понять, что она и сама не знает, как реагировать на ответ.
– Ты что, с ним переписываешься? Вернее, перезваниваешься?
– Мам, и переписываюсь, и перезваниваюсь. И продукты ему иногда отвожу, хотя он запрещает мне это делать. Они не бедные люди, и на рынке в Москве все есть, просто мне самой так хочется.
– И давно ты общаешься со своим отцом?
– Два года уже.
– И о чем же вы говорите? И вообще, зачем тебе все это?
– Мам, мы потом поговорим с тобой на эту тему. Я не говорила тебе об этом раньше, потому что знала – ты не одобришь. Но мне было интересно познакомиться с ним. Он – хороший человек. Жаль, что все так получилось, но… Но что теперь-то об этом? Если хочешь знать, он вообще предлагает мне перебраться в Москву, у него и квартира для меня есть. Но только что я там делать-то буду?
– Вика… Что ты такое говоришь? Квартира? Ты серьезно?
– Да. Он мне и ключи дал. Приезжай, говорит, и живи. Мам… Я поеду… Мне надо… Кое-что случилось.
– С отцом?
Вика так и не поняла, искренне ли прозвучал этот вопрос? На самом ли деле мама забеспокоилась о нем?
– Нет, там другая история. И какая-то очень нехорошая.
И Вика буквально в двух словах пересказала то, что услышала только что от отца.
– Мальчик Юра? Ты что, и с ним тоже перезваниваешься? – Почему ее это так удивило.
– Нет, с ним не перезваниваюсь, и мы с ним с тех пор не виделись. Но я заглядываю к нему на страничку в соцсети. Он вырос, превратился в красивого парня. У него и девушка есть. Правда, мне она не понравилась. Но главное, чтобы ему нравилась. К ней тоже заглянула… Уф… Сейчас вообще не об этом речь. Убийство, понимаешь? Он, повторяю, приехал в Сапроново, пошел в лес, может, прогуляться, не знаю… И увидел там труп молодой женщины. Сам позвонил в полицию… Короче, его, мам, могут посадить. Об этом папа узнал от отца Юры.
– Не поняла. Он что, убил кого-то в том лесу?
– А я знаю? Вроде бы нет, но не в этом дело…
– Так, постой, а зачем тебе-то туда ехать?
– Понимаешь, та женщина была одета в такое же платье, которое было на мне в тот день, когда меня оттуда увезла жена папы. Они там все ломают голову, зачем было на взрослую женщину надевать такое странное платье…
– И с чего они взяли, что оно странное? Да у нас полдеревни ходит в таких платьях. Я отлично его помню. Красивое такое, дорогое платьишко. Нарядное. Белое в красный горошек. Они тебя вообще хорошо одевали, заботились о тебе… Непонятно только, зачем им было нужно отбирать тебя у меня? Разбил мне сердце…
И Галина, забыв на время про совершенное каким-то парнем по имени Юра убийство, принялась вспоминать унизительные подробности своих отношений с бывшим возлюбленным и совершенно неожиданное возвращение в свою жизнь маленькой дочери. Вариации на эту тему Вика слышала и раньше и, как уже взрослая женщина, тоже не могла понять, зачем было жене отца настаивать на том, чтобы забрать дочку у матери и потом, что и вовсе не укладывалось в голове, вернуть ее, причем тайно, и даже не сказав об этом мужу.
– Про платье вообще странная история, – мягко перебила Вика мать. – Я же с отцом разговаривала, а он – с отцом Юры. Так вот, он, хоть и мужчина, но обратил внимание на то, со слов Юры, конечно, что платье это сшито как на куклу, чуть ли не вручную. Что даже в самом захудалом театре такое платье бы не надели. Что оно какое-то символичное, а потому они оба, и мой отец, и Агневский-старший, решили, что эта история каким-то образом связана с моим исчезновением, понимаешь?
– Из-за платья?
– Не только. Юра, например, так и не рассказал отцу, что он делал в Сапроново, как оказался в лесу. Странно все это, понимаешь? Он качался на качелях…
– Может, он, того, сошел с ума?
– Юрка-то? Нет. Папа говорит, что у него золотые мозги, что он айтишник, умный.
– Но я не поняла, зачем ты поедешь?
– Папа предположил, повторяю, что эта история может быть связана со мной, с моим исчезновением.
– Но как?
– А я знаю?
– Ну ладно, поезжай… Но только все равно не понимаю, зачем тебе лезть в это дело? Что ты там будешь делать?
Галина закончила утрамбовывать пальцами землю в горшке, полила молодую, в бутончиках, герань, отодвинула растение от себя и залюбовалась им.
– Красота! Теперь самое время им быть на свежем воздухе. Главное, чтобы не было заморозков.
– Мам, ты не переживай. Мне и без того хотелось встретиться с Юрой, поговорить с ним. Мы же с ним дружили… Он был таким веселым, хорошим… Он же думает, наверное, что меня и в живых нет. Знаешь, о чем я подумала? А что, если после того, как меня увезли оттуда, он решил, что я умерла. Для мальчишки в том возрасте это стресс. Может, кто-то, кто хорошо его знает, решил напугать его или разыграть, но что-то пошло не так… И неизвестно еще, что это за женщина такая. Короче, я поеду. Отец попросил меня приехать, поговорить с Юрой. Пока что его отпустили под подписку о невыезде, то есть я с ним реально могу встретиться. Главное, чтобы его не посадили…
– А мне твоя поездка кажется опасной. Столько времени прошло, люди, знаешь, меняются. И не всегда в лучшую сторону. И неизвестно еще, как он отнесется к твоему воскрешению, если можно так выразиться.
И вдруг, к удивлению Вики, она услышала:
– Конечно, мы, взрослые, поступили ужасно. Просто отвратительно. Особенно эта Лена. Как могла она скрыть от твоего отца тот факт, что ты жива? Ладно я, все-таки меня бросили, к тому же отняли ребенка, и я не могла адекватно относиться к твоему отцу, я его ненавидела. А разве он не понимал, что меня, женщину, молодую мать, он просто убил, отняв дочку? Причем прикрываясь самыми, казалось бы, добрыми намерениями, мол, я не смогу тебя вырастить, у меня нет денег и все такое… И этот мальчишка Юра, о котором ты сейчас рассказываешь, ему-то каково было, когда тебя так и не нашли?
– Знаешь, я думаю, что Лена, женщина, на которой женился отец, была колдуньей. Нет, не в прямом смысле этого слова, конечно, но что-то в ней было такое, что заставляло моего отца прогибаться под ней. Предположим, он не любил тебя и у него уже в то время была невеста. Вот скажи мне, зачем ей-то было, чтобы отец взял меня к себе?
– Ты думаешь, я об этом не думала? Предполагаю, что она тем самым хотела продемонстрировать ему серьезность своего отношения к нему и присутствие материнского инстинкта. Возможно, она именно этой показушной добротой его и окрутила, привлекла к себе, вернее, вцепилась в него мертвой хваткой. То есть она была готова терпеть рядом с собой чужого ребенка, воспитывать тебя, но когда почувствовала, что ты становишься ей в тягость, вернула его мне.
– А она-то сама тебе как сказала, когда нашла тебя и предложила забрать меня?
– Да я тебе, кажется, уже говорила. Она сказала, что не справляется с тобой. Но я думаю, что тогда, возможно, она сама забеременела… Но это лишь мои предположения. Забеременела, но случился выкидыш. Во всяком случае, детей у них больше не было.
– Постой… Вот ты пропала, тебя везде искали. А разве к тебе отец не приезжал? Он не предполагал, что меня могла похитить родная мать?
– Я тоже думала об этом. Но, во-первых, я сразу же уехала в Каменку, и он в любом случае меня бы не нашел, во-вторых, если даже предположить, что он приезжал, искал меня на той квартире в Загорске, где я жила, и если бы я была там, то какими глазами он посмотрел бы на меня, признаваясь в том, что не уберег тебя, что ты пропала? Думаю, что он только по этой причине и не приезжал в Загорск. Кроме того, он уже тогда узнал от жены, что меня оклеветали, что я никогда не пила, не водила мужчин… Валя… Вика! Хватит уже об этом! Спокойно живем – и хорошо! Не знаю, зачем тебе ворошить прошлое и встречаться с твоим другом детства, которого подозревают в убийстве какой-то женщины, но ты сама уже взрослая, и тебе решать. Поезжай. Только, прошу тебя, звони мне почаще, чтобы я знала, что у тебя все хорошо. Больше мне ничего не нужно.
– Ладно. Могла бы и не говорить, я всегда тебе звоню по сто раз на день.
– Значит, говоришь, он давно уже с этой Ленкой развелся?
– Да, давно. Я же тебе рассказывала.
– Знаю. Просто думаю, где были его мозги, когда он такое совершил против меня? И как жил с этим всю жизнь? Это же грех какой!
Вика не стала развивать эту тему, и даже теперь, когда она была взрослая и все понимала, ей хотелось до бесконечности защищать отца, каким бы он ни был. Ведь он воспитывал ее с грудного возраста, любил ее, заботился, считая, что все сделал правильно. А как сложилась бы ее жизнь, если бы она осталась у матери? На зарплату библиотекаря, да к тому же еще находящегося в декрете, как можно оплачивать квартиру и кормить ребенка? И о чем думала мама, когда соглашалась на отношения с парнем, который не собирался на ней жениться? Но, рассуждая таким образом, рассудочно и с холодком, она вдруг ловила себя на том, что бесконечно жалеет мать и любит ее. И если представить себе, что ей пришлось пережить в то время, то можно только удивляться тому, что у мамы сердце не разорвалось.