Анна Дубчак – Комната для трех девушек (страница 24)

– Так мы договорились? Я присылаю тебе результаты экспертизы, и если кровь из барака принадлежит Горевому, то ты объединяешь дела.

– Да чего ж не договориться-то.

Проводив Воропаева, Ребров отправился в Переделкино. Вот сердцем почувствовал, что убийцу нужно искать именно там.

21

13 августа 2021 г

После ухода Водкина Лидия Фрумина долго приводила себя в порядок. Стоя под теплыми струями душа, она в который уже раз намыливала тело, стараясь истребить тошнотворный, как ей казалось, запах ненавистного ей мужчины.

Ее тошнило. Но беременности не было, она проверила. Получается, что ее тошнило просто от той жизни, которую она проживала и которая в последнее время приносила ей только негативные эмоции. И если еще недавно она могла наслаждаться близостью с молодым и страстным парнем Виктором, то теперь и его она потеряла.

Постучали. Лида, набросив махровый халат, открыла – пришла Инга Абросимова, помреж. Первая мысль, которая появилась, едва Лида увидела ее: как же хорошо быть страшненькой и даже немного уродливой, но талантливой. Вот тогда к тебе уж точно никто не станет приставать, ты сможешь сама себе выбрать судьбу. Вот как Инга. Работает себе спокойно, занимается любимым делом, ни перед кем не пресмыкается, не унижается, не раздевается и не ложится, зажмурившись, отдавая свое тело на растерзание грубому животному.

Инга много курила, и от нее за версту пахло табаком и какими-то горьковатыми, но приятными духами. Она была в джинсах и длинном, до колен, тонком свитере.

Над съемочной площадкой небо потемнело, собирался дождь. В вагончике тоже потемнело, Лидия включила свет, пригласила Ингу сесть за столик, подвинула ей большую хрустальную пепельницу.

– Ты, конечно, ничего не знаешь, – сказала Инга, раскуривая сигарету и затягиваясь дымом.

– Что именно?

– Супониных убили.

– Что-о-о-о? Веронику с Катей? Ты шутишь…

– Ну да, конечно, вот пришла к тебе специально для того, чтобы пошутить таким идиотским образом. Я похожа на кретинку?

Инга. Она была резка не только в движениях, но и в словах, фразах. Говорила всегда отрывисто, словно рубила предложения на части, отсекая одну от другой, как если бы экономила дыхание.

– Да я же недавно их видела… Буквально перед тем, как поехать в магазин… Днем еще. У меня кофе закончился. Я и эклеров купила, чтобы вас всех пригласить к себе после ужина.

– И где эклеры?

– Да вот…

Лидия трясущимися руками открыла холодильник и достала картонную коробку с пирожными.

– Вот только этого не хватало! Но как это случилось? Где?

– Здесь неподалеку, в поле. Какой-то фермер собирал травы, нашел трупы.

– А ты-то откуда все знаешь?

– Так следователь уже здесь. Ребров. Помнишь, он раньше приезжал, все разыскивал их. Но потом они появились здесь и снова пропали. Он все названивал, названивал. И адвокат тоже их искал. Говорят, Веронике отписали какое-то многомиллионное наследство. Или Кате… Я точно не знаю.

– Наследство…

– Да-да, я тоже об этом подумала. Но если их убили из-за наследства, то следствие очень быстро вычислит убийцу. Кому была выгодна их смерть, тот и убил. Наверняка кто-то из родственников. И если наследство полагалось Веронике, то после ее смерти на него претендовала бы Катя. И вот, чтобы этого не случилось, убили обеих. Знаешь, я вот сейчас говорю это, а у самой мурашки по спине. Их застрелили. Наверняка убивали не в поле, а где-то в другом месте.

– Подожди… Где именно нашли тела?

– Вот как выезжаешь отсюда, но не по основной дороге, а по проселочной, как в магазин ехать, там еще поворот такой возле леса, машин там почти не бывает. Черт! Мы на этом поле еще цветы собирали с девчонками в прошлый выходной. Венки плели, мать их…

– Так это же совсем близко от нас! Почему же мы тогда не слышали выстрелов?

– Да потому, что у нас здесь тоже стреляли! Мы же как раз перестрелку снимали. Сама знаешь, звук холостого выстрела мало чем отличается по громкости от боевого.

– Постой… Хочешь сказать, что убийца кто-то из наших? И что он, зная о том, какая будет сниматься сцена, специально так подгадал, чтобы его выстрела не было слышно, чтобы он не особо отличался от тех, что прозвучат здесь, у нас?

– Говорят, выстрелов было много, что палили по девчонкам, как по голубям – бах, бах, бах! Я хочу сказать, куда попало.

– Но откуда такие подробности?

– Сорока на хвосте принесла. Лида, очнись! Говорю же, следователь сейчас здесь! Сейчас с нашими беседует. Хотя какие они наши? Актеры – да, но статисты, массовка… Кто знает, откуда все эти девицы? Может, зная о наследстве и о том, что этот богатый дядечка Супониных (ну или тетечка) скоро кони отбросит, убийца и проник сюда, к нам, на съемочную площадку. Замаскировался под статиста или статистку. Лида, да вариантов, знаешь, сколько может быть! Или вообще…

Тут Инга сделала паузу, подцепила пальцами липкое от шоколадной глазури пирожное и надкусила.

– Взять, к примеру, твоего поклонника, а?

– Какого еще поклонника? – вспыхнула Лида.

– Ну, того парня, который наворачивал круги вокруг твоего вагончика, пока Водкина не было, а?

– И что, так заметно было? Все видели?

– Ну ты меня насмешила! Да здесь за каждым твоим шагом следят. Ты же звезда, мать твою! Девчонки постоянно о тебе говорят, фотографируют тебя, обсуждают твои наряды, судачат по поводу твоего романа с Водкиным, ну а теперь и с этим парнем!

– Они что, все ненавидят меня? Завидуют мне?

– Бог с тобой! Они тебя обожают. Все ждут, когда ты позовешь их к себе в вагончик, угостишь чем-нибудь. И тогда они смогут рассмотреть тебя вблизи, понимаешь? Их, этих девчонок, все интересует! Даже как ты подводку на веках делаешь, натуральные ли у тебя ресницы или наращенные… Каким тоном помады губы красишь, номер краски для волос!

– Ты серьезно?

– Говорю же тебе! А сейчас они, конечно, напуганы, и кто-то вспомнил, что на площадке крутился твой парень, запомнили даже номер его машины. Он же исчез, пропал. Ты сама-то понимаешь, о чем это говорит?

– Ты что, думаешь, это он и есть засланный казачок и убийца девчонок? Но это же бред! Он хороший парень. Простой, добрый, ласковый. Я вообще могла бы выйти за него замуж. С ним было бы легко, а у меня появился бы статус замужней, и тогда, может, Водкин бы от меня и отстал.

– Провальный план. Замужество еще никогда не останавливало этих кобелей, особенно твоего Водкина. Скотина еще та.

– Инга, ты меня напугала!

– У тебя же есть телефон этого Виктора, вот и позвони ему. Если это он убийца, то ты до него теперь не дозвонишься. Ты фамилию его хотя бы знаешь?

– Нет. Что я, паспорт, что ли, должна была потребовать перед тем, как… Уф, Инга… Постой, может, и Водкин о нем знает?

– Не думаю. А хоть бы и знал. Вокруг таких, как ты, знаешь, сколько поклонников вьется? Он уже привык и не обращает на это внимания.

– Ой ли!

Инга не успела съесть пирожное, как в дверь снова постучали. Ребров!

У Лидии от страха пересохло в горле. Руки затряслись. А зубы застучали так, что казалось, будто это слышит и Инга.

– Добрый день, – вошел Ребров.

– Добрый… Хотя Инга мне только что рассказала. Какой ужас!

– Мне бы поговорить с вами.

Ребров был бледным. Он попросил Ингу выйти и принялся допрашивать Лидию. Вопросы задавал простые: когда в последний раз она видела сестер Супониных, что она знает о них. Она отвечала примерно так же, как и все, кто знал или просто был знаком с сестрами. Когда он спросил, не видела ли она кого из посторонних на площадке, она отрицательно покачала головой: нет, она никого не видела, ничего не знает.

– А тот молодой человек, что навещал вас?

Ну вот, значит, кто-то уже доложил о Викторе.

– Да, был такой. Поклонник.

– В каких вы с ним были отношениях?

– Ни в каких. Он оказывал мне знаки внимания, а я из жалости принимала его подарки, цветы. Он плед мне недавно подарил. Вы что же, и его подозреваете?

– Вы можете назвать его имя, фамилию?

– Его зовут Виктор. Фамилию не знаю.

– Где он работает, чем занимается?

Она отвечала, чувствуя, как челюсти ее сделались словно железными и заржавели. Да и вся она была скованная, плечи зажаты. Никогда еще ей не было так страшно.