Анна Дроздова – Сбежавшие из Райт-Паттерсон. Эпизод первый: Нити жизни (страница 3)
— Мы не видим прогресса, — сказал врач. — Более того, её состояние, кажется, ухудшается. Она попрежнему утверждает, что разговаривает с животными и видит невидимые схемы мира.
— Вылечите её! — взмолилась мама. — Сделайте что нибудь!
— Мы попробуем новый курс препаратов.Но когда мама зашла в палату попрощаться, Катя крепко сжала её руку и прошептала:
— Мама, я не больна. Я просто другая. И однажды ты это поймёшь.В ту же ночь Катя впервые осознанно использовала свою силу.Она закрыла глаза и представила дверь — не настоящую, а ту, что ведёт кудато ещё. Сосредоточилась на ощущении свободы, на желании выйти. И дверь появилась — мерцающая, полупрозрачная.Катя сделала шаг вперёд — и оказалась во дворе своего дома, в нескольких километрах от больницы.Она не сбежала — она переместилась.Вернувшись домой, Катя обняла заплаканную маму и сказала:— Больше никаких больниц. Я научусь скрывать это. Но никогда не откажусь от того, кто я есть.С тех пор она стала осторожнее. Рисовала свои схемы только по ночам. Разговаривала с кошками шёпотом, когда никто не слышал. Но внутри неё крепла уверенность: однажды она найдёт того, кто поймёт её без слов. Того, с кем они были связаны ещё до рождения.Того, кого она когда нибудь вспомнит по имени.
Катя и Миша учились в разных городах — она в Свердловске, он в Киеве, — но в один и тот же день на уроке биологии в 10м классе произошло почти идентичное событие. Будто невидимая нить связала их мысли на расстоянии.
Свердловск. Школа 15. Урок биологии вела строгая Анна Васильевна — женщина с седыми волосами, собранными в тугой пучок, и очками на цепочке. Тема: «Вирусы и бактерии: враги человека».
— Вирусы — это паразиты, — говорила она, указывая указкой на схему строения вируса гриппа. — Они проникают в клетки, разрушают их и вызывают болезни. Наша задача — бороться с ними всеми доступными средствами: вакцинами, антибиотиками, дезинфекцией.Катя подняла руку:
— А если посмотреть на это с другой стороны?
Анна Васильевна удивлённо подняла брови:
— С какой ещё стороны, Екатерина?
— Вирус — это тоже форма жизни. У него своя роль, своя цель. Он не «враг» по определению. Он просто существует.В классе засмеялись. Ктото прошептал: «Опять она за своё».Но Катя не смутилась:
— Почему мы считаем, что имеем право уничтожать целые виды микроорганизмов только потому, что они нам неудобны? Вакцины инактивируют штаммы — по сути, убивают их. Дезинфекция — это массовое уничтожение. Разве это этично?
— Катя, ты предлагаешь не лечить болезни? — строго спросила учительница.
— Нет. Я предлагаю научиться сотрудничать. Создать вакцины, которые не убивают микробов, а перенастраивают их. Сделать так, чтобы они помогали организму, а не вредили.
— И как же это сделать? — скептически спросила Анна Васильевна.Катя встала, подошла к доске и начала рисовать. Линии ложились уверенно, схемы складывались в сложную, но гармоничную систему.
— Вот, — она указала на рисунок. — Вакцина должна содержать не убитый штамм, а его энергетическую матрицу. Она «учит» иммунную систему распознавать угрозу, но не вызывает воспаления. Более того, такая матрица может омолаживать клетки, активируя скрытые резервы организма.В классе повисла тишина. Анна Васильевна молча смотрела на доску.
— Это невозможно, — наконец сказала она.
— Возможно, — твёрдо ответила Катя. — Просто мы пока не научились так думать. Если люди хотят когданибудь открытого контакта с инопланетянами, они должны научиться уважать абсолютно все формы жизни. Даже те, что кажутся им опасными.Киев. Школа 8В это же самое время в Киеве Миша слушал похожую лекцию. Учитель, Виктор Павлович, демонстрировал слайд с изображением кишечной палочки и рассказывал о необходимости дезинфекции.
— Эти микроорганизмы могут вызывать тяжёлые заболевания. Поэтому мы должны уничтожать их везде, где они появляются.Миша поднял руку:
— А что, если они не «вредные», а просто не на своём месте? В кишечнике эта бактерия полезна — помогает переваривать пищу. Почему бы не научиться контролировать их распространение, а не уничтожать поголовно?Класс оживился. Ктото хмыкнул, ктото зашептался.
— Ты предлагаешь оставить опасные микробы в покое? — уточнил учитель.
— Я предлагаю понять их логику. Вирусы и бактерии — это не враги, а партнёры, с которыми мы ещё не научились договариваться.
— И как же с ними «договориться»? — с иронией спросил Виктор Павлович.Миша встал, подошёл к доске и начал чертить схему. Линии переплетались, образуя сложную сеть связей.
— Вакцина должна быть не убийцей, а посредником, — объяснял он. — Вместо того чтобы инактивировать штамм, мы создаём его «цифровой двойник» — энергетическую копию. Она обучает иммунную систему, не вызывая побочных эффектов. Более того, такой подход может активировать регенерацию клеток — то есть омолаживать организм.Учитель замер, глядя на схему:
— Где ты это взял?— Просто вижу, — честно ответил Миша. — Это логично. Если мы хотим, чтобы другие цивилизации относились к нам с уважением, мы должны научиться уважать все формы жизни — даже самые маленькие.
На следующий день о «странных теориях» Кати и Миши заговорили в школах. Учителя переглядывались, родители волновались, одноклассники шутили.Но кое что изменилось.В Свердловске Анна Васильевна, перечитав записи Кати, нашла в библиотеке старую книгу по гомеопатии и задумалась. В Киеве Виктор Павлович показал схему Миши знакомому вирусологу. Тот, скептически хмыкнув сначала, через неделю позвонил учителю:
— Любопытная концепция. Надо проверить.А Катя и Миша в тот же вечер, не сговариваясь, открыли свои старые рисунки — те, что делали в детстве. Катя — схемы светящихся линий, Миша — чертежи неизвестных устройств.И в этот момент они почувствовали друг друга.Где то глубоко внутри что то щёлкнуло. Будто давно разорванная связь восстановилась.Она есть, — подумал Миша.Он рядом, — поняла Катя.Они ещё не знали, где и когда встретятся. Но теперь были уверены: это случится. И тогда их идеи перестанут быть «странными теориями» — они станут реальностью.
Весна 1991 года. По всему Советскому Союзу нарастало странное волнение. Впервые за долгие годы в официальной прессе появились статьи о НЛО — не как о выдумках и мифах, а как о чёмто реальном, требующем изучения.
Газета «Правда», 12 апреля 1991 года.Заголовок на первой полосе кричал: «Они прилетели!». Под ним — фотография: размытое пятно в ночном небе над Новосибирском. Статья рассказывала о десятках свидетельств очевидцев, о странных помехах в работе радиостанций, о светящихся объектах, зависавших над городами. Тон был воодушевлённый: «Человечество стоит на пороге контакта с внеземными цивилизациями!»
Газета «Известия», 15 апреля 1991 года. Но не все были так оптимистичны. В соседней газете вышла статья с заголовком «Кто они?». Автор, военный обозреватель полковник в отставке, писал:...«Мы не знаем намерений этих существ. История учит нас: когда более развитая цивилизация встречается с менее развитой, это почти всегда заканчивается трагедией. Мы не можем позволить себе слепое доверие. Необходимо усилить ПВО, создать специальные исследовательские группы, подготовиться к любому сценарию».Свердловск. Реакция КатиКатя читала эти статьи, и внутри у неё всё сжималось. Она сидела в школьной библиотеке, держа в руках два номера газет, и чувствовала, как накатывает волна тревоги.— Они не враги, — прошептала она, глядя на фотографию НЛО. — Они просто другие. Почему все сразу думают о войне?Рядом сидела её подруга Лена:
— Кать, ты чего? Это же круто! Может, они нам технологии подарят, летающие машины, лекарства от всех болезней?
— А если мы их напугаем? — Катя подняла глаза. — Если будем целиться в них ракетами, вместо того чтобы просто сказать: «Привет, мы здесь»?
Лена пожала плечами:
— Ну, ты как всегда слишком добрая.
Но Катя знала, что дело не в доброте. Она чувствовала — так же, как чувствовала язык кошек и схемы вакцин. Эти существа в небе были частью чегото большего, чего люди пока не понимали. И страх мог всё испортить.
Киев. Реакция Миши.
Миша стоял у киоска «Союзпечать», разглядывая газетные заголовки. В груди чтото болезненно сжалось.— «Они прилетели!» — прочитал он вслух. — Как будто это футбольный матч.
Рядом остановился одноклассник Игорь:
— Круто, да? Наконецто мы не одни во Вселенной!
— Но мы даже не знаем, кто они, — тихо ответил Миша. — И уже делим на «друзей» и «врагов».
— Ну а как иначе? — удивился Игорь. — Либо они нам помогут, либо нападут.
— А если ни то ни другое? Если они просто изучают нас? Или вообще не обращают внимания? Мы же не объявляем войну муравьям, когда строим дом на их куче.Игорь засмеялся:— Ты как всегда со своими философскими штуками.
Миша сжал кулаки. Он знал, что прав. Гдето глубоко внутри просыпалась память Герды и Элиота — память о том, как не надо встречать гостей.
В ту ночь Катя и Миша увидели один и тот же сон.Они стояли на вершине горы. Над ними раскинулось звёздное небо, а вдалеке, на горизонте, висел огромный серебристый диск. Он не двигался, не мигал огнями — просто был.И голос — не мужской и не женский, а какойто всеобъемлющий — произнёс: «Вы помните. Вы знаете. Вы должны помочь им понять».Катя проснулась в холодном поту. Миша сел на кровати, чувствуя, как колотится сердце.Оба они поняли: это не просто сон. Это сигнал. И он был адресован им двоим.