Анна Долго – Красавица, чудовища и десерты (страница 2)

– Это ты, Юрка, маминых фильмов пересмотрел. А зачем вам сидеть в баре и пить коктейли? – парировала я, раздражаясь. Не терплю, когда обсуждают мой выбор или решение. Это же мое дело, не ваше – вот и не лезьте!

– Эй, ты чего? – возмутился Юрка, – В баре весело! Пить коктейли весело!

– А для меня весело цитировать Конфуция в оригинале, – и это истинная правда!

– Просто у кого-то сегодня плохое настроение! – попытался затупить обострившуюся ситуацию Андрей. – Что-то случилось, кошечка моя?

Раздражение усилилось и зацарапало мне горло. Какая я кошечка? Я Василиса Николаевна Лазарева – дочь известного ресторатора, прима балетной школы, кандидат в мастера спорта по дзюдо, эксперт-самоучка в криминалистике и будущий патологоанатом! Андрей подходил мне идеально и по статусу, и по внешности. Я посмотрела на него – из длинной челки выбилась прядь, игриво прикрывая правый глаз. Даже после двух лет отношений его безупречная красота, сочетанная с мужественным телосложением, перехватывала дыхание. Он был настолько хорош, что порой казался нереальным. Обходителен, воспитан, внимателен ко мне, из хорошей семьи, с несомненно блестящим будущем. Я улыбнулась, оттаяла. На него невозможно было сердиться долго.

– Опять с папой поругались...

– Из-за чего на этот раз? – влезла в разговор Янка, даже не пытаясь скрыть любопытство, смешанное со злорадством.

– Из-за выбора моей будущей профессии, – просто и честно ответила я.

– А ты уже решила, куда будешь поступать? Почему я до сих пор не знаю? – В больших синих глазах Андрея проскользнула обида.

– Да, я решила. Буду поступать в медицинский.

– В Кембридж? – с интересом поинтересовался Юрка. О его страсти к древним английским университетам не знал только глухой.

– Нет, – коротко ответила я, не желая сейчас начинать новый спор по поводу моего выбора.

– А я бы туда поступил, но мама́ говорит, что нужно изучать экономику своей страны, потому, что у нее здесь связи.

Все промолчали, не желая обижать друга упоминанием о тех связях его мамы, которые обсуждались в интернете.

– Ну, а у меня и выбора особого нет. Или экономический, или архитектурный. А потом к папе в компанию, перенимать навыки и брать в руки бразды правления. – Андрей улыбнулся, глядя мне в глаза и продолжил, – Ты хочешь быть женой экономиста или архитектора?

В том, что мы с Мининым поженимся, не сомневался никто, даже я. Мы собирались подать заявление в ЗАГС после окончания нашей элитной школы, а до того времени Андрей с терпением, присущим древнегреческой статуе, соглашался на благочестивые отношения, лишенные всякого интима. Конечно, он неоднократно уговаривал меня переступить черту. Зачем хранить невинность до первой брачной ночи, если нам в любом случае суждено прожить эту жить вместе? Годом раньше, годом позже… Но, если я что-то решила, то уговорить меня невозможно. А мне хотелось надеть белое платье как знак невинности и познать любовь во всех ее физических проявлениях в качестве законной жены. Так будет правильно, красиво и романтично.

– Тебе решать, любимый, – ответила я совершенно искренне. Какая разница, какую профессию он выберет, если в свое время в любом случае унаследует фирму своего отца и продолжит его дело. А я буду рядом, поддерживать, любить, гордиться.

Он поцеловал меня в губы чуть дольше, чем обычно – нежно, чувственно. Тепло разлилось по всему телу от его прикосновений и благодарности за то, что он со мной, и за то, что он такой, какой есть – идеальный.

То, что должно случиться – случится обязательно! Если представить нашу жизнь как долгую дорогу к обрыву, то неизбежность – это дорожный знак, обозначающий «Дальше движение только прямо», и как бы не хотелось – не свернешь. Лучше, конечно, так не представлять – слишком фатально. На самом деле случилось то, что в тот день последнего урока не было – учитель физики заболел. Нас отпустили домой, и я была вынуждена отправиться в бар вместе со своими друзьями. До приезда Анатолия оставалось по крайне мере сорок минут, а, значит, я успевала выпить пару стаканов апельсинового сока и узнать много лишней для себя информации.

– Я такое платье на выпускной присмотрела! – Яна закатила глаза, словно только что вкусила амброзию, предназначенную для богов Олимпа. – Все обзавидуются! Розовое, с корсетом и блестками на подоле. Стоит примерно как яхта, но папа сказал, что купит.

На последнем слове она бросила взгляд на присоединившуюся к нашей компании Нину. За, казалось бы, простыми словами о предстоящем бале стоял настоящий вызов. Нина являла собой ходячую рекламу маминой новой коллекции. Анастасия Сергеева – известная на всю страну модельер – имела экстравагантный стиль, сводивших с ума всех ее почитателей. И тех, кто мог позволить себе покупать одежду в ее бутиках, и тех, кто наслаждался четкими линиями кроя, революционными сочетаниями цветов и дерзкими вырезами, листая страницы модных журналов. Яна относилась ко второй категории. И дело было не в том, что ее папа не мог себе позволить побаловать дочь. Он считал, что подобные наряды не подходят его девочке своей броскостью и вычурностью, а еще вульгарностью и безвкусием. Приходилось считаться с мнением родителей. Непослушание ведет к блокировке банковской карты – это знали все. В том числе и я, правда, со слов других.

– Мне мама сошьет эксклюзивное платье, – флегматично ответила Нина. – А вообще еще рано об этом думать, только конец первой четверти.

Я заметила, как губы Яны скривились, а в глазах вспыхнул огонек зависти, обещающий разгореться в пламя обжигающей мести.

Кучерявый парнишка, немногим старше нас, принес алкогольные коктейли на подносе и аккуратно расставил их на столике, даже не спросив о нашем возрасте. Зачем? Небольшая компания старшеклассников из среды золотой молодежи сделает бару недельную выручку за пару часов. Все принялись читать меню. Юрка заказал роллы «Филадельфия», салат с морепродуктами и сухарики, обжаренные с чесноком и копченной паприкой. Все снова деликатно промолчали, не решаясь напомнить другу о его диете.

Апельсиновый сок освежал, аппетита не было. Я мельком бросила взгляд на экран смартфона. Скоро подъедет Анатолий, и мне не хотелось, чтобы он знал о моих посиделках с друзьями. Лишний козырь в руки папе.

– Приятного всем вечера, а мне пора.

– Ли́са, брось, уже начались каникулы. Можно позволить себе расслабиться, – протяжно произнесла Яна, делая акцент на слове «расслабиться», при этом кокетливо улыбаясь Юрке,

Андрей прижал меня к себе, словно не хотел отпускать.

– Ты что, так и не выпьешь? – спросил Гарик, и в его прищуренных глазах я увидела желание позабавиться за мой счет.

– Я выпила, ты не заметил? Целых два стакана апельсинового сока.

– А покрепче слабо? – не унимался мой одноклассник, прославившийся на всю школу задиристым поведением, чьи хулиганские выходки сразу же реабилитировались крупными пожертвованиями со счета его папы, нефтяного магната.

– Главное, Гарик, что мне не слабо поступать так, как я считаю правильным.

– Ну, и характер у твоей невесты, Андрюха. Я тебе не завидую.

– А мне нравится, – мой жених поцеловал меня в губы и улыбнулся.

А я ответила всем присутствующим самой ослепляющей улыбкой из своего арсенала и подозвала официанта.

– Я бы хотела оплатить свой заказ, принесите, пожалуйста терминал.

Молодой парнишка с длинным лицом и наигранной покорностью кивнул и поспешил исполнять мою просьбу.

– Извините, но ваша карта заблокирована, – ответил он, когда я небрежно приложила карту к терминалу для оплаты.

Ситуация выходила из-под контроля, и я напряглась, доставая кредитку.

– Простите, но и эта тоже.

– Вот так вот, Ли́са, ругаться с папой, – довольный тем, что смог отомстить, засмеялся Гарик, и все, кроме Андрея, не сдержали смешок в мою сторону.

– Нет проблем, котенок – я оплачу, – попытался прийти мне на выручку жених.

Обозленная и униженная, я быстро выбежала из небольшого бара с томной атмосферой, располагающей к интимным встречам. «Вот, значит, как! Ну, что же, папочка, я тебе этого не прощу!»

Именно так думала я, сидя на заднем сиденье кожаного салона «Кадиллака» с перекошенным от злобы лицом. Меня душила обида на отца. Как он мог так поступить со мной? Единственной любимой дочерью, которой ни разу в жизни ни в чем не отказал! Я была его принцессой, его счастьем, его сокровищем – так он сам всегда говорил. Его поступок был расценен мною как предательство, как глумление над теми ласковыми словами, которыми он пускал мне пыль в глаза, укладывая меня спать в детстве, над его восхищенными взглядами, наполненными чувством гордости и замеченные мною украдкой. И теперь он унижает меня перед моими одноклассниками, не задумываясь о моих чувствах, моей репутации. Как и положено девочке, избалованной не только своими родителями, но и самой Фортуной, я не допускала даже мысли о том, что испытывал мой папа, блокируя мои карты, какие размышления привели его к такому решению и не было ли в произошедшем моей вины.

По моей просьбе Анатолий привез меня в ресторан моего отца. В тот день все дополнительные занятия потеряли для меня интерес. Мне нужно было безотлагательно выяснить отношения с человеком, от которого я завесила целиком и полностью – не только материально, но и морально. Влияние папы на меня было огромным, но незаметным. Только сейчас, переживая вновь произошедшее в своих воспоминаниях, я осознаю, насколько мое поведение было по-детски неправильным.