Анна Долгарева – Из осажденного десятилетия (страница 59)
потому что подходят к концу запасы тушёнки, галет
и чаю,
потому что я держусь за тебя и едва тебя ощущаю.
Мир сдвигается с места: два года назад была бы
весна по календарю,
я смотрю на тебя, и держусь за тебя, говорю,
говорю, говорю,
ничего, кроме слов; я не знаю,
есть ли ты вообще на свете,
но если бы тебя не было, то зачем бы тогда все эти
рыбы и птицы, медведи и зайцы, вот это всё, что мне
снится,
светлый дом, и тихая музыка, и скачущие синицы?
И пока мир сдвигается с места,
я касаюсь тебя словами,
я держусь за тебя словами,
и длится цепочка существований,
и я говорю: «я люблю тебя»,
и это одно,
что есть непреложно так,
и темнота, меня обступившая, отступает ещё на шаг.
МАРТ
К одной девушке,
у которой не было даже кота,
то есть, заботиться было не о ком
низачем,
подошёл у метро мужчина
и подарил ей луковичку цветка,
точнее, цветёныша,
маленького совсем.
И ушёл,
почти убежал,
потерялся в толпе.
Непонятно, был ли совсем,
или это шутила весна.
Но у нее остался цветёныш,
и она его принесла к себе
и поселила в комнате у окна.
И не то чтобы сразу всё стало лучше,
но всё же ей
стали сниться зелёные сны
и начала отступать темнота.
А цветёныш рос,
и в комнате становилось теплей,
и вскоре она завела кота.
И ей снились тонкие реки
и леса за пределами карт,
и далёких гор горбатые линии.
А человек шёл дальше,
и он был – март,
и глаза у него были самые синие.
СМЕРТИ ВСЁ РАВНО НЕТ
а пока не любили, думали, что бессмертны,
были дети, сидящие у воды,
камешки бросая по дорожке рыжего света,
камешки, не оставляющие следы.
думала, что мы – как горы или река,
думала, мы бессмертны, у нас впереди века,
впереди века для каждого дурака,
каждый был – нулевой аркан, дырявый карман,
спрятанный в ладони каштан.
пока ты – дитя, твои дни идут по спирали,
розовые дни, небесная позолота,
но потом мы друг друга встретили и узнали,