Анна Долгарева – Из осажденного десятилетия (страница 39)

Если вышел из дома, не бойся тех,

чьи с полей доносятся голоса,

чей с могил доносится тусклый смех,

чьи ладони простёрлись по небесам.

Ничего не бойся. Я подсвечу.

Я иду через Самайн, держа свечу.

РАЙДО

другое измерение начинается у вокзала,

что-то вроде предбанника к телепорту.

механический голос, запах пива и сала,

турникет за спиной отрезает к чёрту

прошлую жизнь: работу, друзей немного,

дядечку с рюкзаком и куском хот-дога.

начинается твоя дорога.

мечутся птицы, словно небо на них упало,

мраморный пол в сероватых пятнах.

никогда не верь билетёрам вокзала,

что предлагают купить обратный.

никогда не верь, что уехавший поезд –

тот же самый, что прибудет на эту станцию.

отправляйся в свой бесконечный поиск,

раз не сумел остаться.

ты уже не сумел остаться.

дай же, боже, каждому из уезжающих

бутылку воды и музыку в плеер,

никакой чтобы памяти жалящей,

ни о чём, ни о чём не жалея,

ехать через леса и болота,

подпевать наушникам, ждать чего-то,

запоминая это северное лето,

ощущенье полёта,

поток неясного света.

слушать, как чайный стаканчик звенит о блюдце.

никогда.

никогда не вернуться.

ТУРИСАЗ

человек сидит у ворот.

человек кого-то зовёт.

темнота, темнота, пустота,

не видать во мгле ни черта.

ни святого тебе петра,

и ни пуха, и ни пера.

человек говорит: прости.

я устал и сбился с пути.

я так долго шел за тобой,

что уже не вернусь домой.

человек говорит: прикинь,

там осталась небесная синь,

там осталось вино, шашлыки

и июньский шелест реки.

человек сидит у ворот,

человек зовёт и зовёт.

перед ним протянулась черта,

за которою темнота.

человек говорит: я искал

среди сотен тысяч зеркал,

среди гнева и среди лжи,

ну хоть что-нибудь мне скажи.

человек стоит у ворот.

человек шагает вперёд,

человек шагает во тьму

к безвозвратной чёрной черте.

к отражению своему,

отражению в темноте.