Анна Долгарева – Из осажденного десятилетия (страница 37)

не торгуй душою за песни, не ходи по осенней тьме,

никогда не танцуй с теми,

кто

живёт

на холме.

–  Вики, здесь ветер с севера, Вики, красна рябина,

Вики, большое дерево тянет ладони длинно.

Тут есть живая краска, серая с ярко-красным.

Выбирайся из вязкой тьмы в этот раз к нам.

Вики, я жгу костёр, Вики, идет Самайн, Вики,

с каких это пор ты не приходишь к нам?

Вики, иди сюда. Вспомни меня, Вики. Тонкая

корка льда. Холод – но мы привыкли. Яркий мазок

рябины, тонкий жёлтый листок. Вечер глубоким

синим красит юг и восток. Вики, в этот ноябрь,

в этот холодный дождь ты далеко, но я

зову тебя. Ты придёшь?

Из темноты земли, из ледяного нутра она

выбирается, и – сморщенна и стара. Череп –

её лицо, кости – пальцы её, чудом только кольцо

не падает на гнильё. По городам и садам, между рощ

и полей, она, страшна и седа, идёт. Никого смелей

нет на её пути – все уходят домой, все-то бегут уйти,

не видеться с ней одной.

–  Вики, костёр готов и отступает тьма. Ты любила

котов и старенькие дома. Умела – прикус губы

и хохот нездешний влёт. Ты умела любить. Смерть

отойдёт, отойдёт.

Сёла и города спешат отступить от неё. В глазах её –

пустота. Плоть её проклята. Но, – стара, несыта –

всё же она поёт. Слепо бредёт на голос и на тепло

костра – через поля голые и через хутора.

–  Вики, иди сюда. Я разливаю грог. Слышишь,

ревут стада – будет хорошим год. Кто бы ни врал

в лицо, но на руке моей всё же твое кольцо. Вики,

ты есть. Мы есть.

Плоть у неё с лица отваливается, как глина. Шаря

глазами слепца, она идёт под рябиной, мимо

ревущих стад, мимо больших дерев, мимо летит

листопад, мгновенно побагрянев. Молча она идёт,

чуя тепло и звук.

–  Вики, ты здесь? Я – вот! Вики, сверни на юг!

Пять шагов до костра – плоть прирастает к пальцам.

Если ты умер вчера, то не время бояться. Четыре

шага – она видит ещё с трудом. Осень вокруг

сильна, листьев холодный ком гонит к её ногам.

Три шага ей до костра.

–  Вики, я всё отдам, чтоб ты пришла. Пора!

Делает шаг вперёд. Прекрасней её нет. Вновь

молода, и вот за нею струится свет. Слева журчат

ручьи, тень на провалах щёк.

И обнимает. И

крепче.

Ещё.

Ещё.

Осень перевалила за середину, стали рельефнее,

чётче, темнее дома. Сумерки раньше, и красит

лиловым и синим их подступивший Самайн. Стали

слышнее шорохи: ветер лижет окна, где-то звенят

бубенцы тугие.

Близится время, когда становятся ближе

наши за грань ушедшие

дорогие.

Мёртвые – это не те, кого нет совершенно.

Мёртвые – это те, кто ушёл далеко – так, что