Анна Долгарева – Хроники внутреннего сгорания (страница 7)

…Просто любовь — это то, что было.

То,

о чем не жалеешь.

АТЛАНТИДА

Ребята, нам некуда отступать,

за нами лежит Атлантида,

и флаги ее шуршат, как кульки на ветру,

а значит, нам нужно держаться друг друга — видно,

иначе нас сразу и всех, не заметив, сотрут.

За нами лежит Атлантида, я слышу ее голос,

я помню там каждую улицу, стену, ров,

кудрявость ручьев на полях по-весеннему голых,

и классики на асфальте ее дворов.

Я знаю, что не бывают плохими люди,

я знаю, что мама — самая лучшая в мире.

Ребят, если мы отступим — ее не будет,

раздавят и выбросят к черту на все четыре.

Нас держит то, что мы помним ее тропинки,

ее тополиный пух, улетающий ввысь,

и рваные флаги, легкие, как паутинки,

шепчут, чтоб мы не подставились,

побереглись.

И вот мы выходим на бой все снова и снова,

как будто под кожу вшит одинаковый чип.

Мы спасем ее

от мормонов,

от бритоголовых,

и главное — от тех, кто всегда молчит.

За то, чтобы пах тихий вечер липой и чаем,

за то, чтобы было куда возвращаться домой.

Не нужно бояться, ребята.

Мы не проиграем,

покуда есть голос ее у нас за спиной.

Они встретились — я помню — в начале зимы,

у нее была дурацкая стрижка и бесформенный свитер.

голосок шелестящий такой, как сухой камыш,

и умение составлять стишки из случайных литер.

Их любили собаки, птицы и малыши,

они думали, что уж эти двое — вместе навеки

Ее словно толкало под руку — пиши, пиши,

ведь не дай тебе бог потерять хоть кусочек души,

что разлита здесь — в небе, воздухе, человеке.

И она была взволнованна и смешна,

и старалась не потерять с ним рядом ни вдоха.

Прижималась к их тропам растрепанная страна,

даже небо не било суровой ладонью Бога.

...Господи, что я такое — кусок стекла?

Гордая неулыбчивая амальгама?

Я не знаю, куда — но она ото всех ушла,

ей теперь на ее дороге светло и прямо.

Он ее вспоминает — Господи, не сердись! —

иногда он звонит мне, потому что я о ней помню,

но она смешна мне в своем стремлении ввысь

посреди захламленных комнат.

Их историю я могу рассказать друзьям,

потому что прекрасногрустно и поучительно,

вы хотели историю о любви — ну так получите, но

все равно ее путь неизбывно далек и прям.

И, конечно же, образ смят, избит и затаскан,

только, Господи, не говори мне, пожалуйста, ничего,

и что я — лишь печальная сказка,

я — красивая, грустная сказка,

сочиненная ей для него...

Да, этот мальчик моложе меня на год

он целуется мягко и улыбается нагло