Анна Долгарева – Хроники внутреннего сгорания (страница 61)

это словно рисунок, найденный под матрасом,

словно сказка, пришедшая издалека:

человек идет,

у него есть большая трасса,

тишина: не слышится ни гудка,

ни машинного звука, только ветер слегка

из неведомых далей доносит шум,

словно плещется большая река.

человек садится, бормочет под нос себе: «Я не спешу».

не спешу.

Шепчет травам — полыни да спорышу,

шепчет этой далекой реке.

И, конечно, его подбирает автобус

и с ним растворяется вдалеке.

дальше будет город, похожий на маленький ад

(пиши, не перечитывая, не озираясь назад),

сонный город, из которого нет пути,

подработки — принеси, подай, привинти,

под крыльцом позапрошлогоднее конфетти.

нет, не спрашивай,

не спрашивай, куда он идет,

все вращаясь по кругу в этом городе день за днем,

а который день, который месяц, который год?

нет, не надо, давай замнем.

у него на карте, выстроенной в голове,

есть далекий лес и шуршащий синий ручей,

там он самый правильный,

самый свободный,

самый ничей,

за верхушками сосен — прозрачный свет,

растворяются шорохи шелестом по траве.

ах, дурацкая сказка — да все равно не запомните,

вечер. вымотан. еще не упав на подушку, отключается голова.

зеленеют стены маленькой комнаты,

на полу прорастает трава.

НЕ МЫ

1.

Нормально питаюсь, не жду каких-то звонков,

не люблю (или не с кем) трепаться о личном.

Просто из спины вынули несколько позвонков,

а так все отлично.

Просто приходится держаться усилием мышц,

стоять исключительно ровно, исключительно улыбаясь,

стремительно рассекая воздух — вслепую, как летучая мышь,

передвигаясь рывками — от столба до столба, и

внезапно замирать в супермаркете, обнаруживая не нас,

стоящих посреди замороженных овощей и пельменей,

словно боль проснулась внутри, и к сердцу подбирается метастаз,

вот сейчас коснется — и остановится время.

И не мы стоим, обнимаясь, пока вселенная помолчит,

от натыкающихся, от идущих мимо оберегая,

и не мы глядим друг на друга, и из глаз золотые лучи,

и тишина смеющаяся и тугая.

И пока любовь их хранит от злобы людской и тьмы,

где-то внутри словно ломается ветка сухая.

Я прохожу, я спокойно прохожу мимо тех, кто не мы.

Выхожу, закуриваю, выдыхаю.

2.

Радость моя, почему вокруг нас все падает,

рассыпается калейдоскопом,

осколочками царапает,

и кому говорить — не трогайте нас, не рушьте?

Вот — я вижу — двое,

почему они друг друга не радуют —

как фальшивые елочные игрушки?