Анна Долгарева – Хроники внутреннего сгорания (страница 56)

Но дело в том,

что каждой весной к ней приходят химеры,

то маленький заяц с крыльями парит над кастрюлей,

то розовых пчел слетается целый улей,

а то за окном — здоровый и темно-серый —

кто-то поет всю ночь. Шестнадцатый этаж, между прочим.

И еще маргаритки вдруг расцветают на ноутбуке рабочем.

Она, в общем, знает, кто это. И это ей порядком поднадоело,

хотя во всем этом, в общем, нет никакой катастрофы.

Она, вздыхая, всех разгоняет: мол, сына пугать — не дело.

Курит в форточку, затягиваясь неумело,

и думает: надо будет его позвать.

Как-нибудь.

На кофе.

Кэт живет высоко, в ее комнату по утрам

входит солнце, и ветер смешно шевелит занавески.

Полкило голубого неба, листва в довеске,

голосов заоконных грамм.

Кэт семнадцать, попробуй, решений тут наготовь.

Доктор хмурится: снова очень плохая кровь,

говорит с ее матерью — у той подергивается бровь.

Но зато у Кэт в глазах — расфокусированная любовь.

Она просыпается по утрам, начинает писать:

«дорогая, я вспоминаю тебя опять»,

«если вы прочитаете это — найдите мать,

передайте ей...»

Сочинив таких писем пять,

восемь, десять; все разные, какое о чем,

она кладет их в бутылки, запаивает сургучом,

и идет к ручью — отпускать.

Где-то там, на другом — или этом? — краю земли

кто-то выловит такую одну,

будет плакать?

мечтать?

белый парус искать вдали?

будет искать родных

тех, придуманных Кэт, что в земную ткань проросли?

просто выбросит?

Кэт не знает. Кэт отходит ко сну.

Завтра будет новое утро,

и новые письма, и все сначала.

Ей снятся далекие люди, которых она никогда не встречала.

Решишь торговать красотой, мой друг, —

так помни: мода проходит, года —

запрет на что-либо вечное, да.

Но знай, что на рынке мягких услуг

коты котируются всегда.

Они котируются в клубок,

и в марте котируются они.

У них в глазах — три тыщи дорог,

и все выбирают свои одни.

Пожертвуй колбаску или творог

и по пути своем упорхни.

Они котируются на стул —

вот именно тот, куда тебе сесть.

Они приходят, когда уснул,

и вечно будят именно в шесть:

твой кот — суров и широкоскул —

садится на голову, просит есть.

Они котируются везде,

и часто — на сумку и сапоги.

Но знай: когда мир в унылом дожде,

когда в темном небе не видно ни зги,

они приходят к тебе на грудь,

любуйся, мол, гением красоты.