Анна Долгарева – Хроники внутреннего сгорания (страница 55)

без того наломали дров — зачем все это еще?

Только этот чертов сон каждый раз одинаков,

никаких не выходит знаков,

каждый раз она с ним прощается, как с чужим.

и, как будто сто лет назад уже все оплакав,

он ее глазами провожает к выходу, недвижим.

Просыпается, пьет на кухне зеленый чай,

сигарету вминает в пепельницу,

за окном — предрассветный трамвай,

он думает: моя девочка, пожалуйста, не приезжай.

Никогда больше не приезжай.

Я ищу человека,

с лампой в ночи,

со свечой среди бела дня,

того, который понимает меня,

я иду по улице, и снег мне летит в лицо,

и чужие доме берут меня в полукольцо,

и колючая снежная крошка бьет по плащу,

я ищу тебя, человек,

и который год я тебя ищу.

Неродившийся мой ребенок,

неслучившийся муж,

неназванный брат,

снег летит мне в глаза, деревья вокруг стоят,

я молчу о тебе, и молчанье мое стократ

отдается в пустых подъездах и во дворах,

бьется в брюхе колодцев до самого до утра.

Тот, который поймет меня со всеми цитатами,

со всеми ссадинами и пробоинами в груди,

тот,

для которого меня совершенно не нужно переводить.

Человек, человек мой,

яблоко с той же ветки, что я,

нам с тобой бы со шпагами — спиною к спине стоять,

нам бы танго — в паре — на битых стеклах,

среди этого невозможного бытия,

только нет тебя — нет ни в ком,

ни в вот этих ребятах, что на остановке стоят под дождем,

ни в вот этих, что держатся за руки,

смеются, курят, о чем-то своем говорят,

где ты, человек,

мой сиамский потерянный брат?

Вот я иду к нему —

дворами,

руки в карманах, по щиколотку в воде,

вот я сворачиваю за угол — и нет меня больше нигде.

Каждую весну он тоскует по ней,

курит по две пачки,

дым от дешевых сигарет выкашливать все трудней,

выбирает — почти случайно — маршруты

давно завершившихся дней.

Ходит по этим улицам, гладит камни,

трогает знакомые деревья узнавающими руками,

И, в общем, сюжет знаком, и все дальше было бы так.

Нюанс заключается в том, что он — величайший маг.

Он нервно щелкает пальцами, призывая сны,

и чтобы они непременно во сне мирились,

во сне ему хочется ее посадить на привязь,

приковать к батарее метрах в двух от стены.

Ну или целовать до беспамятства — и чтобы горечи примесь

была, но не мешала наступлению звонкой весны.

У бывшей подруги великого мага все хорошо,

и сын ее в детский сад недавно пошел,

она научилась жарить блины и суп наливать в горшок,

и, в общем, не надо менять ничего — давно затянулся шов.