Анна Долгарева – Хроники внутреннего сгорания (страница 39)

ОСЕНЬ

Это словно терять приятелей и друзей,

просто ни о чем становятся разговоры,

истончаются; их все меньше и реже, скоро —

совершенно закончатся. Раньше жаркие споры —

нынче переброски фразами все пустей.

Это — собираешь прошлое по частям,

из обрывков текстов, стихов и воспоминаний,

поцелуй на лестнице поутру, торопливый, ранний,

мост над городом, поездов колеса частят...

Это то, что раньше — чудо, теперь — привычно,

это в баре: «Добрый вечер, мне как обычно»,

поцелуи в лоб при выходе на работу...

Это, милая, реальность,

принимаемая подъязычно,

за те годы, прожитые взаймы, собирает счеты.

...но когда на кухне — ночь и зеленый чай,

но когда у двери, уткнувшись в плечо, — «прощай»,

но когда мы с тобою шли по летнему парку,

и фонтаны брызгались солнцем

в город, все еще наш,

когда над дипломом пила, чтоб не спать, заварку,

то такое никому,

никогда уже не отдашь,

Потому что было: мы с тобой сидим над водой,

болтаем ногами,

вермут с апельсинами; собаки знакомятся с нами,

потому что ночь и ноябрьский лес,

и БГ, поющий в такси, —

нам с тобой ничего не страшно, мы вечно будем.

Словно письма в бутылке, что не попали к людям,

словно флаг, что воткнут в основанье земной оси...

ПОЛЫЕ ХОЛМЫ

1.

был один парень, он все рассказывал, что видит фей,

говорил, мол, пойдем со мной,

краски, мол, становятся сразу ярче, небо синей,

это почти наркотик, такое всего сильней,

нет ничего прекраснее фей,

танцующих под луной.

Сначала ты слушаешь музыку, ловишь ритм,

потом одна из них с тобой говорит,

и с какого-то момента не слышно слов,

только музыка, это значит, что ты готов.

Он говорил: есть самое сложное:

ты им не отвечай,

тут важно не потеряться, не задуматься невзначай,

иначе, мол, зазевался — и все, прощай,

ты уйдешь вместе с ними, растворишься, как пыль по лучу.

Он сидел у меня на кухне в толстом свитере, прихлебывал чай,

щурился на лампу, заикался чуть-чуть.

А потом однажды в каком-то из декабрей

он ушел среди ночи в лес, жег обрывки писем в костре,

а потом его не нашли, объявили пропавшим, и большинство

так и думало, но я-то шел по его следам, и там, на горе

у кострища я видел фигурку из снега, всю в серебре,

так похожую на него.

2.

Был один мальчик, он рассказывал, что верит в Деда Мороза,

над ним смеялись приятели, и даже сестра,

потому что девять лет, потому что уже пора,

потому что пора бы обо всем этом прозой.

Предпраздничная суета, у родителей тысяча дел,

за окном сгущается молочно-снежная муть.

В новогоднюю ночь он не спал, специально сидел.