Анна Дэй – Пламя Возмездия (страница 5)

Меня словно окатили чем-то склизким, липким и тошнотворным. Запахло предательством.

– А кто они, Локвуд? Чудовища? – слова вырвались у меня громче, чем я планировал. Сорвавшись, я встал вплотную, нос к носу, и почувствовал, как мускулы напряглись, готовые к удару. Мой взгляд, отточенный годами тренировок, должен был резать, как клинок. – Ты говоришь о моей сестре!

– Я и так это знал! Но ты это принимаешь и защищаешь… – в глазах Локвуда вспыхнуло не просто осознание, а отвращение. Он отшатнулся, будто я был заразен. – Она стала твоей сестрой буквально неделю назад. До этого ты лишь терпел её существование и исполнял приказы отца. Я видел вашу ссору тогда… я видел, как она ранила тебя и как ты её оттолкнул. Она использовала магию… – он скривился, будто хотел выплюнуть вкус этого слова. – Это же противоестественно. Ты отрёкся от неё тогда! Зачем же сейчас ты её защищаешь? Она – отвратительна!

Последнее слово повисло в воздухе ядовитым дымом. Всё, что было во мне – солдата, наследника, брата – сжалось в крепкий, ледяной ком.

– Следи за словами, – прошипел я тихо, но с холодной жёсткостью. Челюсти свело так, что кости заныли. – Ещё одно подобное слово, и ты вернёшься в Гилдмур. Один. Без звания. Без моего покровительства.

– Ты не сделаешь этого! – Локвуд фыркнул, закатывая глаза, но в его голосе впервые скользнула нотка неуверенности. Старая дружба, общее прошлое – он всё ещё верил в эту связь.

Холод затопил меня, ясный и безжалостный. Это был не гнев. Это был приговор.

– Уже сделал, – мой голос упал ниже, став плоским и окончательным. Я отступил на шаг, разрывая последнюю нить между нами. – Ты назвал мою сестру чудовищем. Ты увидел в ней угрозу и направил меч в её сторону. Испугался, как мальчишка. Хотел пойти против короны. Я терпел твою язвительность годами, Локвуд. Считал её шипами верного друга. Но предательства – не потерплю. Ты больше не мой капитан. Ты даже не мой гость. У тебя есть сутки, чтобы собрать вещи и покинуть Закатные земли. Если завтра в это время я увижу твоё лицо, я восприму это как вызов. И поступлю соответственно.

Я повернулся к нему спиной, демонстративно разорвав все обязательства. В коридоре стояла гробовая тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием Локвуда.

– Легион… – его голос дрогнул.

– Убирайся, – прозвучало без права на обжалование. – Пока я не велел выбросить тебя за ворота. И передай своему отцу… что я больше не нуждаюсь в советах трусов.

– Я же твой друг…

– А она моя сестра, – тихо произнёс я, скрываясь за дверью покоев Эларинн.

Это был разрез. Чистый, как удар меча. И такой же необходимый. Чтобы защитить её, я был готов перерубить что угодно. Даже прошлое.

Переступив порог гостиной Эларинн, я едва не столкнулся с Джестис, застывшей в дверном проёме. Она была белее мрамора, её пальцы судорожно комкали ткань платья. При моём появлении она вздрогнула и обернулась. Длинные ресницы были мокрыми от слёз, а во взгляде читался животный ужас – тот самый, что я видел у загнанного оленя, когда он замирает перед верной смертью. Чистое, незащищённое существо, парализованное страхом.

– Всё слышала? – мой голос прозвучал грубее, чем я намеревался, сорвавшись на привычный командирский тон.

– Я… я не хотела подслушивать. Честно, – она потупила взгляд, но всё её тело оставалось одеревеневшим, будто её вколотили в пол. – Хотела позвать тебя, но подошла к двери… не вовремя.

– Не имеет значения, – отрезал я, шагая вперёд.

Мой взгляд был прикован к двери в спальню, но краем глаза я видел, как Джестис шарахнулась в сторону, уступая дорогу, и засеменила следом, как преданная, но напуганная тень.

– Жар начал спадать, – её голос был тихим, похожий на шёпот, когда мы вошли в покои. – Я её обтёрла, одела и сделала компресс, как Тасия учила. Но я…

– Что «ты»? Договаривай, – жёстко потребовал я, останавливаясь у кровати.

– Её лихорадка… она не от болезни, Легион. Я не уверена, что компресс поможет. Нужна Тасия. Но то, что с ней сегодня случилось… такого раньше не было. Я не знаю, что делать, – в её голосе зазвенела отчаянная беспомощность.

– Кстати, об этом. Откуда ты знаешь о силе Эларинн? – я повернулся к ней, и мои скрещённые на груди руки напряглись.

– Я же не слепая! – слова вырвались у неё с внезапной горячностью, и она тут же испуганно прикрыла рот ладонью, глаза снова стали огромными. – Прости, я не должна была… Мы с Рин всегда были рядом. Иногда, когда она сильно злилась или расстраивалась, воздух вокруг нас становился горячим. А у её ладоней… появлялось искажение, будто смотришь сквозь огонь.

– И ты не испугалась? – спросил я, и в горле застрял комок стыда при воспоминании о моей собственной, позорной реакции годы назад.

– Не совсем. Ты же знаешь мою мать? Она работает в королевской библиотеке, – я кивнул, не отрывая от неё тяжёлого взгляда. – Она рассказывала мне старые легенды, которые переводила. В них говорилось о людях, «поцелованных» Богами, отмеченных их силой. Поэтому, когда я стала замечать это в Рин… я не испугалась. Я была поражена. А ты… когда ты узнал?

Её откровение оглушило меня. Эта хрупкая девушка, ещё недавно дрожавшая при виде кинжала, годами хранила величайшую тайну моей сестры. Не отвернулась. Не сбежала. Приняла её сразу и целиком, тогда как я, её старший брат, отгородился стеной страха и отчуждения. Её заплаканные глаза были полны не ужаса, а искренней боли за подругу.

И тут память ударила, как кинжалом в ребро: глаза Локвуда. Моего бывшего друга. Мы прошли Академию Стилгейт бок о бок, делили все тяготы и победы. Но стоило ему увидеть истинную суть Рин, как он назвал её чудовищем. В его взгляде было то же отвращение, что когда-то было и в моём.

– Почему ты изгнал его? – тихий вопрос Джестис вырвал меня из плена воспоминаний.

– Я был трусом, когда оттолкнул её, – слова вышли шёпотом, горьким признанием, выжженным в моей душе. – Страх не должен управлять тобой. Особенно, когда речь идёт о семье. Какой бы она ни была… она моя семья.

– Ты… всё ещё боишься её? – вопрос Джестис прозвучал неуверенно, но без осуждения.

– Я был трусом. А Локвуд так им и остался, – мой голос приобрёл стальную твёрдость. Я посмотрел на спящую сестру, такую хрупкую и измождённую. – Она боится себя куда больше, чем все мы, вместе взятые. Поэтому Локвуд изгнан. Ей нужна семья. Опора. А не тычущие в неё пальцы.

Глава 5

Несколько дней я, как прикованный, делил дежурство у постели Эларинн вместе с Джестис. Упрямо игнорируя слова лекаря Тасии о том, что сестре необходим долгий, восстанавливающий сон. Восстанавливающий? Тогда почему с каждым днём её щёки вваливались сильнее, а кожа отливала серостью? Единственным проблеском была возможность вливать в неё бульоны и воду. Безвольно, через силу, её горло с трудом глотало, когда Тасия подносила к губам кубок.

Лекарь, хоть и не отличалась болтливостью, проявляла к Рин странную, почти материнскую заботу. На мои бесконечные, вымученные сквозь стиснутые зубы вопросы она отвечала скупо, отрывисто, и я видел, как её пальцы слегка подрагивают от раздражения. Но день за днём, наблюдая за её действиями, я чувствовал, как в душе против воли прорастает семя доверия к этой женщине, хоть её уклончивость и выводила меня из себя.

На четвертый день её терпение лопнуло. Повторив сквозь зубы, что сестре нужен покой, а не моё изматывающее, бесполезное присутствие, она буквально выставила меня за дверь, велев найти себе дело. «Если она очнётся, вы узнаете об этом первым».

Джестис оказалась куда терпеливее и, что важнее, разумнее. Она без лишних расспросов поверила Тасии и сама вызвалась помогать. Готовила настои, смешивала порошки, подавая готовые составы лекарю. Большую часть времени она пропадала в её кабинете, впитывая новые знания, а в свободные часы возвращалась к постели подруги, составляя мне молчаливую компанию.

Я начал смотреть на эту девушку иными глазами. Раньше она была для меня лишь бледной тенью сестры, тихой и неприметной. Теперь же я увидел в ней стальной стержень. Узнав, какую силу таит в себе Рин, Джестис не отшатнулась в ужасе, а приняла и поняла её. Все эти годы она хранила её секрет, не запятнав их дружбу ни страхом, ни отчуждением. И это вызывало во мне нечто большее, чем уважение и жгучую, постыдную зависть.

В отличие от её верности, нашлись и предатели. Изгнанный Локвуд, словно мёртвый груз, потащил за собой на дно других. Артур, Маркус, Слэй. Трусы. Предатели. Локк сам лишился всего и утянул их в свою пропасть. Лишь Дэрил остался верен своей присяге. Не дрогнув в тронном зале перед пламенем Эларинн, он теперь стоял на посту у покоев сестры, охраняя её сон, пока я лично не убедился, что местная стража не причинит ей вреда. Даже не посмеет пойти против указа своего господина.

Лжепосол. Правитель Сириан… Он не появлялся все эти дни. Сначала я счёл это трусостью, но затем осознал – это была мудрость. После нашей последней встречи ему лучше было не попадаться мне на глаза. Тогда, в тронном зале, я остолбенел не только от ярости, но и от шока. Я не думал, что кто-то, кроме Эларинн, способен на такое. Водяной купол, подавивший её огненный вихрь… Значит, она не одна. Значит, здесь она действительно сможет научиться контролю. Возможно, даже обуздает этот дар.