Анна Дэй – Пламя Возмездия (страница 1)
Анна Дэй
Пламя Возмездия
Глава 1
Едкий воздух гари и пепла окутал лёгкие ядовитыми тисками, вырывая из них судорожный кашель. Меня словно разрывали изнутри, царапая горло. Прикрыв рукой рот, я согнулась в новом приступе кашля. Глаза жгло от слёз, размывая весь мир. Взглянув на ладонь, я увидела капельки крови, во рту присутствовал металлический привкус. Повсюду были слышны крики, плач и стоны. Мольбы о пощаде, предсмертные вопли и агония. Всё это висело тяжёлым одеялом в воздухе, накрытым алым саваном огня.
Я уже была здесь. Почти каждую ночь я проводила в этом кошмаре, впитывая в себя всю боль окружающих людей, беспомощно наблюдая за их кончиной. Я никому не могла помочь. Никогда. Ни разу.
Я не могла помочь своим слугам выбраться из-под обвалившихся, горящих балок замка Асгертов. Не могла открыть дверь в покои своих родителей, оказавшихся взаперти, молящих о помощи. Я всегда старалась достучаться до них, обдирая и обжигая руки до мяса, слыша их предсмертные крики агонии, сменяющиеся тишиной, звенящей в ушах. Я не могла спасти своих братьев, замурованных в спальнях. Как бы я ни старалась добраться к ним, сквозь мёртвые тела, обрушенный потолок или рассыпанные осколки стекла, обдирая ноги и руки до крови. Я не могла.
Страх гнал меня вперёд, к покоям родителей или братьев. Но, зная, чем это закончится, я повернула в обратную сторону. Я начала пробираться подальше от их комнат, двигаясь в сторону внутреннего двора Асгертов. Минуя обугленные, искажённые тела, я двигалась вдоль стены, царапая покрасневшие ладони о раскалившийся камень. Волдыри на руках начали лопаться, обнажая розовую кожу, доставляя ещё большую боль при соприкосновении.
Жар нарастал с неистовой силой, двери, которые я проходила мимо, разлетались в щепки под натиском пламени. Огонь вырывался из каждой щели, нарастал и превращался в стену, надвигающуюся на меня со спины. Я знала, куда он меня ведёт, и не сопротивлялась его погоне. Миновав парадную лестницу, объятую языками пламени, сквозь тела, горящие гобелены, павшие колонны, я прорывалась во внутренний двор, прямиком к символу своего дома – Дубу Асгертов.
Символ Гилдмура – моего королевства – величественно возвышался на открытом участке внутреннего двора, окружённый каменным стражем в виде нашего замка. Обычно пышная крона дерева сменяла свои цвета в зависимости от времени года, но сейчас она была объята чёрным пламенем, покрывающим даже его ствол.
Крики, смолкнувшие перед лицом смерти несколько минут назад, вновь накрыли меня оглушающей волной. Весь двор, от каждой ступени крыльев замка, так знакомых мне с детства, вдруг оказался заполненным телами погибших. Горы истерзанных тел, в несколько раз превышающие мой рост, осыпались, подобно сошедшей снежной лавине.
Присев на корточки, сжавшись в комок, я прикрыла уши руками, чтобы не слышать эти глухие удары, сопровождаемые хлюпаньем и предсмертными стонами. Но это не помогало. Каждый последний вздох, шёпот или мольба оглушительно пронизывали мою голову. Я не могла пошевелиться, вся их боль словно проходила через меня, оставляя рану на каждой клеточке моего тела. Это было невыносимо, страдания, паника, агония – всё смешалось во мне, многократно увеличиваясь. Даже ладони, прикрывающие до боли уши, не могли заглушить эти звуки.
– ХВАТИТ! ПРОШУ!
Слёзы ручьём скатывались по щекам, а горло уже пересохло от собственных криков, тонущих в этом шуме. Я чувствовала, как под кожей шевелился проклятый дар, подобно змеям он расползался и извивался внутри меня, желая высвободиться. А я хотела, чтобы эти звуки и крики прекратились, смолкли, оставив меня в тишине. С трудом убрав руки от ушей, я направила их на горы тел и поддалась внутреннему зову.
Ослепляющая боль пронзила пальцы, словно я погрузила их в кипящее масло. Яростное пламя вырвалось из рук смертоносной струёй, поглощая весь двор. Не в силах сдержаться, я закричала во всё горло, закрыв глаза от собственного жара. Мне было больно и страшно, но я не останавливалась до тех пор, пока не смолкли все голоса и стоны, пока не остался только звук потрескивающего, пирующего огня.
Ноги подкосились, голова стала туманной, и я рухнула на каменные ступени, тяжело дыша, лихорадочно осматривая руки. Ладони были красными и горячими, но не было никаких следов от ожога или волдырей. Горячий ветер трепетал волосы и островки горящих костров, подхватывая и разнося пепел.
– Я вижу тебя, девчонка!
Голос разрезал пространство, ледяной и потусторонний. Это был не звук, а ощущение тысяч игл, вонзившихся в позвоночник. Всё внутри меня замерло, тело одеревенело, перестав подчиняться. Я могла только смотреть, как над стволом Дуба чёрный дым сжимается, уплотняется, обретая ужасающие, зыбкие формы. И в этой дымной массе проступили глаза. Те самые. Бездонные, чёрно-фиолетовые пустоты, а в их зрачках невыносимо яркие точки, похожие на первобытный огонь. Холодные и древние.
Эсхарос. Древнее зло. Пожиратель Миров. Он видит меня.
Его белёсые зрачки неотрывно следили, давя и изучая, будто я была букашкой, которую вот-вот раздавят. Я пыталась заставить тело подняться, но ноги стали ватными, предательски подкашиваясь. Сердце колотилось где-то в горле, готовое выпрыгнуть и покатиться по почерневшему камню. Дышать не получалось – только короткие, частые вздохи, не приносящие желанного воздуха. По коже бегали ледяные мурашки, поднимая каждый волосок дыбом.
Я молилась всем Богам, вспоминала способы, которыми можно было бы вырваться из кошмара, но в голове была каша. Я не могла собраться с мыслями, паника охватила меня.
– Кто ты такая, чтобы использовать такую силу? – прогремел Эсхарос.
Молчи, молчи, молчи. Нельзя с ним говорить. Нужно ждать. А сколько ждать?
– Отвечай, когда с тобой разговаривают! – чёрно-фиолетовые глаза сузились, – Решила поиграть со мной, девка? Давай поиграем!
Боль. Острая, разрывающая, будто череп раскалывают изнутри тупым топором. Я согнулась пополам, вжав голову в плечи, сдавленно вскрикнув. И тут же в ушах снова поднялся хор преисподней – вопли, плач, стоны. Среди них… голоса братьев. Матери. Отца. Джестис. Настоящие или насмешка Эсхароса?
– Как тебе такие игры, Эларинн?
Эсхарос медленно протянул моё имя, смакуя, будто пробовал его на вкус. От этого по всему телу прошла новая волна мурашек, вызвав дрожь. Руки вспотели, стало трудно удерживать равновесие. Боль сжимала виски стальными обручами. Где же ты? Я больше не могу…
Тепло разлилось от точки на плече, тяжёлое и плотное, как шерстяное одеяло. Оно проникло под кожу, выталкивая наружу ледяной ужас. Давление в висках ослабло, и оглушительные крики в голове оборвались, оставив после себя звонкую, хрупкую тишину. Резкий запах гари и палёной плоти растворились в воздухе, будто их и не было. Я сделала первый полный, глубокий вдох, и лёгкие не обожгло огнём.
Он перенёс меня? Это другой сон? Мысль пронеслась пустой шелухой. Неважно. Лишь бы подальше от Эсхароса.
Я медленно открыла глаза, опасаясь снова увидеть искажённые лица или чёрный дым. Но вокруг не было ничего. Ни земли, ни неба, ни верха, ни низа. Только абсолютная, беззвучная, давящая пустота, в которой терялось ощущение собственного тела. Но постепенно тьма обрела глубину и цвет. Тёмно-синий, почти чёрный, как бархат. И в этой бесконечной синеве зажглись миллионы крошечных звёзд, окружая меня со всех сторон, словно я стояла в самом сердце ночного неба в безлунную ночь.
На ногах почувствовалась прохлада. Я посмотрела вниз и увидела, что стою по щиколотку в воде. Она была неподвижной, как отполированное стекло, отражая звёздное небо над головой и под ногами, создавая головокружительное ощущение двойной бесконечности. От моего неловкого движения по воде побежала мелкая рябь, искажая идеальные звёздные копии и разбивая хрупкую зеркальную гладь.
– Здесь безопасно, – произнёс голос за моей спиной. Он звучал тише, чем в моей голове, но с той же твёрдой, успокаивающей интонацией.
Я резко обернулась, и воздух с силой вырвался из моих лёгких. Раньше он был лишь эхом в сознании, смутным, полупрозрачным силуэтом, дрожащим в огне. Теперь передо мной стоял живой человек.
Высокий, стройный мужчина лет сорока пяти, чьё лицо с высокими скулами и сильным подбородком хранило следы прожитых лет – лучики морщин у глаз и глубокие складки у рта придавали ему выражение сосредоточенной суровости. Его кожа отливала тёплым, золотистым оттенком, будто он провёл долгие годы под открытым небом.
Густые, длинные, насыщенно-рыжие волосы, цвета осеннего клёна, ниспадали тяжёлыми волнами ниже плеч. В его рыжине ясно проглядывались прожилки и пряди серебристо-белого цвета, словно пепел, присыпавший пламя. Глубокого, медово-янтарные глаза светились изнутри, как расплавленное золото, обрамлённые тёмными ресницами, под цвет бровей. Его взгляд был невероятно проницательный. По коже снова побежали мурашки, но на этот раз – от осознания, что меня видят насквозь.
Одет он был просто, как странник, отшельник или ремесленник. Грубая льняная рубаха цвета выцветшей охры, поношенная кожаная безрукавка, практичные штаны и высокие, испачканные дорожной пылью сапоги. Но даже при такой простоте, под слоями функциональности и качества, была видна его врождённая грация и осанка, выдающая аристократа даже в лохмотьях.